Наконец-то лето! Летние каникулы — пожалуй, одна из немногих, если не сказать единственная (ночные клубы оставим тем, кто не видит ничего зазорного в разглядывании извивающихся у шестов полуголых тел в компании облысевших бабуинов и вдавливании «колёсами» под плинтус собственных мозгов) радость для бедных студентов вроде меня. Конечно,«официально» лето началось ещё месяц назад, но сессия — это ещё не лето. Это так…
Добавить в моё избранное
94 мин, 42 сек 755
Голосили лягушки, монотонно стрекотала ночная птица. Он захлюпал по камышам, ежесекундно принюхиваясь. Нос улавливал лишь сырость. Охотники далеко, также как и дичь. Он добрался до места, где оставил голову одной из первых жертв. Она так и висела, надетая на сук, правда уже изрядно подгнившая, окружённая жужжащими тварями. Желудок ворчал, торопя. Незаметная, известная ему одному тропа вьётся, с каждой минутой сильнее утопая в подкрадывающейся ночи. Дорога идёт на подъём. Всё чаще попадаются сосны…
Когда он добрался до лежбища, тьма полностью поглотила сосняк. Правда, каннибала это не смущало — зрение тоже претерпело изменения и теперь всё казалось залитым призрачным бело-голубоватым сиянием. Он отрыл «холодильник» и с жадностью набросился на остатки«стратегического запаса». «Горизонт» был чист — смертельный порох не витал в воздухе. Охотники остались с носом. Правда, это навевало лёгкую грусть. Не с кем даже померяться силами. Приходили бы они в одиночку!
Грузная тень выпрыгнула из ямы, взгляд зверя грустно скользнул по груде костей на дне — запасу конец. Завтра снова на охоту.
Он критически осмотрел вырытую в прилегающей к кровавой поляне балке берлогу — слишком заметно… Но это поправимо — за несколько минут у черного зева берлоги, словно подношение тёмному божеству выросла кучка дёрна и сухих веток. Логово поглотило людоеда, и когтистые руки, торчащие из норы, будто жвалы из пасти чудища, принялись активно загребать кучки, маскируя схрон. Изнутри также пришлось подгрести земли к выходу — хочется надеяться, что охотники не будут сильно приглядываться к убежищу…
Ночь прошла спокойно, даже ночные видения, против обыкновения, не посетили его. Правда, пришлось попотеть, извлекаясь из чрева берлоги. Ноздри уже привычно дрогнули — всё чисто. Желудок молчит, но это ненадолго. О мясе вожака разговора нет — колья из кустарника почернели от клубящихся на сгнившей плоти роёв жужжащих тварей, а трупная вонь стала нестерпимой даже для него. Брезгливо выдохнув, он двинулся прочь от насиженного лежбища — теперь уже насовсем.
Стрелочник судьбы сегодня благосклонен. Ещё на подходах к водоёму пахнуло дичью. Желудок мгновенно проснулся, рот заполнила слюна. Он осторожно выглянул из густого кустарника, плотно обступавшего глинистый бережок, желудок довольно заворчал — добыча крупна телом, плечиста. Если на запас — хватит надолго. Массивная зловещая фигура на четвереньках неслышно заскользила к берегу в матовом утреннем сумраке.
Самец, высматривающий что-то в траве у водоёма, выпрямился, повернулся лицом… В сердце нелюдя словно впился раскалённый шприц, накачивая сердце неведомой лютой ненавистью. Голова закружилась, кровь вскипела, сознание закружил огненный смерч… Добыча продолжала озабоченно нарезать круги, глядя под ноги. Их разделял лишь тонкий полог листвы. Добыча замерла, до мутанта донеслось бормотание, руки самца потянулись к какому-то предмету, незаметному на фоне лежащего рядом камня. Неконтролируемая ярость взорвалась внутри хищника чёрным фугасом. В один прыжок он оказался рядом с жертвой, нога со страшной силой врезалась в жирный зад. Дичь с шумным всплеском рухнула в воду. Зверь вскочил самцу на спину, могучая рука уперлась в затылок, не давая поднять голову. Особь истерично забарахталась, ногти бешено скребли глину, поднимая тучи коричневого ила.
Людоедом вдруг овладело ледяное спокойствие. Он рывком вышвырнул на берег исторгающую попавшую в дыхательные пути воду дичь. В глазах её застыл ужас, и если бы не спазматический кашель, этот ходячий (пока) кусок мяса, орал бы как резаный. Пинком в лицо охотник уложил на землю стоящего на коленях самца. Мощная рука зажала жертве рот, когти другой с треском вспороли футболку, обнажив волосатую грудь, продолжавшую конвульсивно дёргаться от кашля. Мясо не вырубилось от удара, это хорошо. Эта тварь должна сдохнуть медленно. Ненависть и глумливость задвинули голод за плинтус. В уме мелькал образ дворника в оранжевом, словно выхватываемый вспышками из кромешной тьмы. Когти резанули по животу, четыре красных борозды тут же вспучились бордовой кровью. Дородная особь зажмурилась от боли, из-под прилипшей ко рту ручищи донеслось глухое мычание. Когти рассекли упитанное тело ещё и ещё. Глаза нелюдя возбуждённо вращались, как у пьяного, сдавленные крики вливались в уши изысканным нектаром…
На пике эйфории по плечу внезапно словно с размаху врезали молотком. Пространство затопил грохот, в нос ударило чем-то резким и знакомым. Каннибал вскочил с оседланной жертвы, оглядывая берег шалыми глазами, готовый уничтожить идиота, осмелившегося прервать наслаждение с расправой.
Оглушительно хлопнуло, в грудь ударила невидимая кувалда, рот заполнился чем-то тёплым, пенистым, с железным привкусом. По рёбрам поползло покалывание, бок словно каменел. Мир вдруг подёрнулся дымкой, в нескольких шагах маячили знакомые фигуры. Охотники. Достали. Неяркая вспышка, новый хлопок — на голову будто ухнул лом, расколов череп…
Когда он добрался до лежбища, тьма полностью поглотила сосняк. Правда, каннибала это не смущало — зрение тоже претерпело изменения и теперь всё казалось залитым призрачным бело-голубоватым сиянием. Он отрыл «холодильник» и с жадностью набросился на остатки«стратегического запаса». «Горизонт» был чист — смертельный порох не витал в воздухе. Охотники остались с носом. Правда, это навевало лёгкую грусть. Не с кем даже померяться силами. Приходили бы они в одиночку!
Грузная тень выпрыгнула из ямы, взгляд зверя грустно скользнул по груде костей на дне — запасу конец. Завтра снова на охоту.
Он критически осмотрел вырытую в прилегающей к кровавой поляне балке берлогу — слишком заметно… Но это поправимо — за несколько минут у черного зева берлоги, словно подношение тёмному божеству выросла кучка дёрна и сухих веток. Логово поглотило людоеда, и когтистые руки, торчащие из норы, будто жвалы из пасти чудища, принялись активно загребать кучки, маскируя схрон. Изнутри также пришлось подгрести земли к выходу — хочется надеяться, что охотники не будут сильно приглядываться к убежищу…
Ночь прошла спокойно, даже ночные видения, против обыкновения, не посетили его. Правда, пришлось попотеть, извлекаясь из чрева берлоги. Ноздри уже привычно дрогнули — всё чисто. Желудок молчит, но это ненадолго. О мясе вожака разговора нет — колья из кустарника почернели от клубящихся на сгнившей плоти роёв жужжащих тварей, а трупная вонь стала нестерпимой даже для него. Брезгливо выдохнув, он двинулся прочь от насиженного лежбища — теперь уже насовсем.
Стрелочник судьбы сегодня благосклонен. Ещё на подходах к водоёму пахнуло дичью. Желудок мгновенно проснулся, рот заполнила слюна. Он осторожно выглянул из густого кустарника, плотно обступавшего глинистый бережок, желудок довольно заворчал — добыча крупна телом, плечиста. Если на запас — хватит надолго. Массивная зловещая фигура на четвереньках неслышно заскользила к берегу в матовом утреннем сумраке.
Самец, высматривающий что-то в траве у водоёма, выпрямился, повернулся лицом… В сердце нелюдя словно впился раскалённый шприц, накачивая сердце неведомой лютой ненавистью. Голова закружилась, кровь вскипела, сознание закружил огненный смерч… Добыча продолжала озабоченно нарезать круги, глядя под ноги. Их разделял лишь тонкий полог листвы. Добыча замерла, до мутанта донеслось бормотание, руки самца потянулись к какому-то предмету, незаметному на фоне лежащего рядом камня. Неконтролируемая ярость взорвалась внутри хищника чёрным фугасом. В один прыжок он оказался рядом с жертвой, нога со страшной силой врезалась в жирный зад. Дичь с шумным всплеском рухнула в воду. Зверь вскочил самцу на спину, могучая рука уперлась в затылок, не давая поднять голову. Особь истерично забарахталась, ногти бешено скребли глину, поднимая тучи коричневого ила.
Людоедом вдруг овладело ледяное спокойствие. Он рывком вышвырнул на берег исторгающую попавшую в дыхательные пути воду дичь. В глазах её застыл ужас, и если бы не спазматический кашель, этот ходячий (пока) кусок мяса, орал бы как резаный. Пинком в лицо охотник уложил на землю стоящего на коленях самца. Мощная рука зажала жертве рот, когти другой с треском вспороли футболку, обнажив волосатую грудь, продолжавшую конвульсивно дёргаться от кашля. Мясо не вырубилось от удара, это хорошо. Эта тварь должна сдохнуть медленно. Ненависть и глумливость задвинули голод за плинтус. В уме мелькал образ дворника в оранжевом, словно выхватываемый вспышками из кромешной тьмы. Когти резанули по животу, четыре красных борозды тут же вспучились бордовой кровью. Дородная особь зажмурилась от боли, из-под прилипшей ко рту ручищи донеслось глухое мычание. Когти рассекли упитанное тело ещё и ещё. Глаза нелюдя возбуждённо вращались, как у пьяного, сдавленные крики вливались в уши изысканным нектаром…
На пике эйфории по плечу внезапно словно с размаху врезали молотком. Пространство затопил грохот, в нос ударило чем-то резким и знакомым. Каннибал вскочил с оседланной жертвы, оглядывая берег шалыми глазами, готовый уничтожить идиота, осмелившегося прервать наслаждение с расправой.
Оглушительно хлопнуло, в грудь ударила невидимая кувалда, рот заполнился чем-то тёплым, пенистым, с железным привкусом. По рёбрам поползло покалывание, бок словно каменел. Мир вдруг подёрнулся дымкой, в нескольких шагах маячили знакомые фигуры. Охотники. Достали. Неяркая вспышка, новый хлопок — на голову будто ухнул лом, расколов череп…
Страница 26 из 28
