Наконец-то лето! Летние каникулы — пожалуй, одна из немногих, если не сказать единственная (ночные клубы оставим тем, кто не видит ничего зазорного в разглядывании извивающихся у шестов полуголых тел в компании облысевших бабуинов и вдавливании «колёсами» под плинтус собственных мозгов) радость для бедных студентов вроде меня. Конечно,«официально» лето началось ещё месяц назад, но сессия — это ещё не лето. Это так…
Добавить в моё избранное
94 мин, 42 сек 754
Тяжёлая рука тараном вмазала под дых, оборвав крик, заставив судорожно глотать воздух. Хищные карие глаза с интересом и даже с наслаждением наблюдали за его мучениями. Пленённый вожак лишь, захлёбываясь, разевал рот, словно выкинутая на песок диковинная рыба, глаза готовы были выскочить из орбит. Пахнуло экскрементами. Интерес в глазах каннибала сменился разочарованием, затем — презрением. Этот жирдяй — не охотник, просто падальщик. Зато хорошо сойдёт за… услужливый инстинкт шепнул из глубин подсознания таинственное слово «НЗ».
Когти свистнули в воздухе. Тонкой струйкой брызнула кровь. Добыча припадочно забилась о дерево, схватившись за рассечённое горло. Сук, на котором она висела, затрещал, грозя обломиться. Но охотник больше переживал за кишки предыдущей жертвы, использованные в качестве верёвки (оказавшиеся, вопреки опасениям, невероятно крепкими). Судороги прекратились, руки безжизненно обвисли. По лицу тонкими ручейками сбегала кровь. Цепкими, как крючья, когтями, нелюдь за полминуты избавил дичь от одежды, разбросав обрывки по поляне. Минуту спустя рядом попадали полоски сдираемой кожи…
Усиливающийся запах дичи прервал сладкие воспоминания. К лежбищу приближались двое — осторожно, крадучись, совсем не так, как ходит легкомысленное мясо. Неужели, на сей раз, на него вышли настоящие охотники? Резкий запах смертельного грохота подтвердил догадку. Отскочив к берлоге, он припал к земле — отсюда его не сразу заметят, но ему самому хорошо видно, что происходит у лежбища.
На поляну, чуть помедлив, вошёл высокий самец со светлой растительностью на лице, в фуражке, тёмно-серой куртке и таких же штанах. Через миг в нос шибануло ядрёное амбре — смесь адреналина и рвоты. Вслед за окаменевшим усачом на каннибальскую «кухню» почти выползла ещё особь — в такой же одежде, но какая-то болезненно-бледная. Гремящих палок при них не было, но неприятно щекочущий дух смертельного грохота давал понять, что пришельцы не беззащитны. Сейчас нападение равносильно смерти. Лучше выждать удобный момент, вырезать по одному…
Затравленный взгляд радаром прощупал лес, охотник бросил тело в бег, прочь от логовища. Вслед полетел вскрик, затрещали кусты. Мутант летел, петляя меж сосен по хитрой траектории, врубаясь как танк в непроходимые заросли. Сзади громыхнуло, нечто стремительное просвистело по кустам. Морда скривилась в насмешливом оскале. Снова грохот — и снова мимо. Отвратительно засосало под ложечкой, ноги начали наливаться тяжестью, тревожно забухало сердце, Болото рядом, но бесконечно далеко… Сердито взрыкнув, он, рискуя, поднажал по прямой. Но охотники, видимо, потеряли его из виду. Деревья поредели, проглянул густой кустарник, скрывающий спасительный обрыв…
Каменистый склон ободрал голые пятки, нелюдь заметался по кромке сонного болота, в поисках найденного недавно брода. Шальной взгляд упал на неприметные сложенные крест-накрест веточки — сколь часто его выручает друг-инстинкт!
Под проваливающимися то по щиколотку то по колено ногами зачмокало, глухо плескались чёрные воды. Позади громко зашуршало — его настигали. Людоед рванулся к берегу, выдирая конечности из топкой грязи… Почва под ногами обретала плотность, ступни почувствовали мох, камень, дёрн.
Мимо замелькали замшелые трухлявые стволы, потемнело. Через пару десятков шагов тайга ухала в неглубокий котлован. Тело, выстрелило в воздух, словно у тренированного пловца, и хищник приземлился, точно в чан с кислотой, в густые заросли крапивы. Не обращая внимания на охватившее всё тело жжение, он попёр напролом. Крапива кончилась, и беглец нырнул под громадный, расписанный белесым и тёмно-зелёным мхом валун. Сырая земля приятно защипала обожженную спину. Запах преследователей ещё слышался, но едва уловимо. А вскоре и вовсе начал таять.
Над чащей зависла тишина, лишь неширокий ручей в двух шагах нашёптывал мшистым дебрям колыбельные. Мутант закрыл глаза. Напряжение отпускало мышцу за мышцей. Надо просто выждать, проследить за охотниками, тогда…
… Укол в желудке вернул его в реальность. Рядом всё шептался ручей, под кронами начинал сгущаться сумрак. Назойливые мелкие кусачие твари нагло зудели под ухом, тыкались хоботками в грязную огрубевшую кожу. Каннибал резко поднялся, ноздри шумно втянули воздух. Охотниками не пахнет. Стоит ли возвращаться к лежбищу? Там его наверняка ждут…
В желудке снова кольнуло — надо решать вопрос с пропитанием. Убив вожака стаи, он явно переоценил объём своего желудка. Теперь у него слишком много мяса. И большая часть пропадёт. За сутки достаточно подгнило и сто раз обсижено противными жужжащими тварями. Противно даже в рот брать. Ему живо припомнились последствия съедения больного зайца. Кстати, идея с пожиранием мяса с пик, позаимствованная у вожака — на любителя. Объедать конечности целиком ему милее… Желудок заныл, побуждая к действию.
Ручей вывел к водоёму. Над холодной вечерней гладью зависли стрекозы.
Когти свистнули в воздухе. Тонкой струйкой брызнула кровь. Добыча припадочно забилась о дерево, схватившись за рассечённое горло. Сук, на котором она висела, затрещал, грозя обломиться. Но охотник больше переживал за кишки предыдущей жертвы, использованные в качестве верёвки (оказавшиеся, вопреки опасениям, невероятно крепкими). Судороги прекратились, руки безжизненно обвисли. По лицу тонкими ручейками сбегала кровь. Цепкими, как крючья, когтями, нелюдь за полминуты избавил дичь от одежды, разбросав обрывки по поляне. Минуту спустя рядом попадали полоски сдираемой кожи…
Усиливающийся запах дичи прервал сладкие воспоминания. К лежбищу приближались двое — осторожно, крадучись, совсем не так, как ходит легкомысленное мясо. Неужели, на сей раз, на него вышли настоящие охотники? Резкий запах смертельного грохота подтвердил догадку. Отскочив к берлоге, он припал к земле — отсюда его не сразу заметят, но ему самому хорошо видно, что происходит у лежбища.
На поляну, чуть помедлив, вошёл высокий самец со светлой растительностью на лице, в фуражке, тёмно-серой куртке и таких же штанах. Через миг в нос шибануло ядрёное амбре — смесь адреналина и рвоты. Вслед за окаменевшим усачом на каннибальскую «кухню» почти выползла ещё особь — в такой же одежде, но какая-то болезненно-бледная. Гремящих палок при них не было, но неприятно щекочущий дух смертельного грохота давал понять, что пришельцы не беззащитны. Сейчас нападение равносильно смерти. Лучше выждать удобный момент, вырезать по одному…
Затравленный взгляд радаром прощупал лес, охотник бросил тело в бег, прочь от логовища. Вслед полетел вскрик, затрещали кусты. Мутант летел, петляя меж сосен по хитрой траектории, врубаясь как танк в непроходимые заросли. Сзади громыхнуло, нечто стремительное просвистело по кустам. Морда скривилась в насмешливом оскале. Снова грохот — и снова мимо. Отвратительно засосало под ложечкой, ноги начали наливаться тяжестью, тревожно забухало сердце, Болото рядом, но бесконечно далеко… Сердито взрыкнув, он, рискуя, поднажал по прямой. Но охотники, видимо, потеряли его из виду. Деревья поредели, проглянул густой кустарник, скрывающий спасительный обрыв…
Каменистый склон ободрал голые пятки, нелюдь заметался по кромке сонного болота, в поисках найденного недавно брода. Шальной взгляд упал на неприметные сложенные крест-накрест веточки — сколь часто его выручает друг-инстинкт!
Под проваливающимися то по щиколотку то по колено ногами зачмокало, глухо плескались чёрные воды. Позади громко зашуршало — его настигали. Людоед рванулся к берегу, выдирая конечности из топкой грязи… Почва под ногами обретала плотность, ступни почувствовали мох, камень, дёрн.
Мимо замелькали замшелые трухлявые стволы, потемнело. Через пару десятков шагов тайга ухала в неглубокий котлован. Тело, выстрелило в воздух, словно у тренированного пловца, и хищник приземлился, точно в чан с кислотой, в густые заросли крапивы. Не обращая внимания на охватившее всё тело жжение, он попёр напролом. Крапива кончилась, и беглец нырнул под громадный, расписанный белесым и тёмно-зелёным мхом валун. Сырая земля приятно защипала обожженную спину. Запах преследователей ещё слышался, но едва уловимо. А вскоре и вовсе начал таять.
Над чащей зависла тишина, лишь неширокий ручей в двух шагах нашёптывал мшистым дебрям колыбельные. Мутант закрыл глаза. Напряжение отпускало мышцу за мышцей. Надо просто выждать, проследить за охотниками, тогда…
… Укол в желудке вернул его в реальность. Рядом всё шептался ручей, под кронами начинал сгущаться сумрак. Назойливые мелкие кусачие твари нагло зудели под ухом, тыкались хоботками в грязную огрубевшую кожу. Каннибал резко поднялся, ноздри шумно втянули воздух. Охотниками не пахнет. Стоит ли возвращаться к лежбищу? Там его наверняка ждут…
В желудке снова кольнуло — надо решать вопрос с пропитанием. Убив вожака стаи, он явно переоценил объём своего желудка. Теперь у него слишком много мяса. И большая часть пропадёт. За сутки достаточно подгнило и сто раз обсижено противными жужжащими тварями. Противно даже в рот брать. Ему живо припомнились последствия съедения больного зайца. Кстати, идея с пожиранием мяса с пик, позаимствованная у вожака — на любителя. Объедать конечности целиком ему милее… Желудок заныл, побуждая к действию.
Ручей вывел к водоёму. Над холодной вечерней гладью зависли стрекозы.
Страница 25 из 28
