Наконец-то лето! Летние каникулы — пожалуй, одна из немногих, если не сказать единственная (ночные клубы оставим тем, кто не видит ничего зазорного в разглядывании извивающихся у шестов полуголых тел в компании облысевших бабуинов и вдавливании «колёсами» под плинтус собственных мозгов) радость для бедных студентов вроде меня. Конечно,«официально» лето началось ещё месяц назад, но сессия — это ещё не лето. Это так…
Добавить в моё избранное
94 мин, 42 сек 753
Неведомый инстинкт подсказывал, что если вырыть рядом с лежбищем глубокую яму, то можно спокойно хранить мясо там. Инстинкт не обманул, к тому же резко похолодало, что также способствовало лучшему сохранению плоти. Вопрос с пропитанием был решён на несколько суток вперёд, и хищник, движимый охотничьим азартом, пошёл на приступ крупного обиталища.
Ещё за день до того, рыская по лесу, он вдруг явственно услышал резкий запах обгоревшей плоти. Нос-компас привёл его к той самой исполинской берлоге. Схоронившись за густо разросшимися у ограды лопухами, хищник наблюдал занятную картину: из стоящего посреди аккуратно подстриженной поляны ослепительно сияющего на солнце металлического ящика на ножках валил густой сизоватый дым. Над чуть потемневшими краями конструкции то и дело возникали мелкие язычки пламени, жадно облизывающие сочащиеся жиром кусочки плоти, нанизанные на длинные стальные пики, лежащие поперёк ящика. Почва под лопухами обильно увлажнилась слюной. Поджаренная плоть, правда, не особо впечатлила охотника. Куда более аппетитно смотрелся копошащийся рядом здоровый самец. Тот с самодовольным видом бегал вокруг ящика, вертел пики, куда-то исчезал, возвращался то один, то сопровождаемый ещё парой самцов или самок (смотревшихся не менее аппетитно). Время от времени в поле зрения попадали мелкие шумные особи, очевидно детёныши — их можно оставить на десерт… Несколько самцов поменьше принесли скамьи, и стая — здоровый самец, пышная самка, ещё одна — пониже ростом и двое детёнышей с жадным чавканьем набросились на пронзённые куски. Охотник чуть не взвыл, желудок, казалось, подкатил к горлу, рот наполнился кислотой. Как можно тише он отполз обратно в лес.
Увиденное не давало ему покоя все эти дни, вставая перед глазами во время трапезы, преследуя в ночных видениях… Неужели он встретил хищника — пусть не равного, но всё же подобного ему?! Вопрос этот был бензином, подливаемым в костёр охотничьего интереса, отодвинувшего на второй план проблему увеличения продовольственных запасов.
И вот он курсирует вдоль ограды, прикидывая, как добраться до жирного самца. Цель крутится где-то рядом — её явственный запах, доносимый холодным ветром, охотник не спутал бы ни чем. Терпение на исходе. Как же до него добраться? Последнее время самец не вылезает из своей гигантской берлоги даже днём, так что его неожиданная прогулка — просто подарок. Был бы он только один! Но около обиталища снуют какие-то остолопы, видимо приживалки стаи. Они поднимут ненужный шум, может даже нападут всем скопом. Не исключено, что у кого-то из них есть гремящие палки…
Разгуливающий недалеко от берлоги жилистый самец вдруг обернулся, их глаза встретились, в дождливое небо выстрелил гневный окрик. Охотник нырнул в заросли, но поздно… Донёсся грубый голос вожака стаи. Тут же показался он сам, жилистый произнёс пару слов, указывая за ограду. Глаза вожака вспыхнули негодованием, он что-то прокричал в сторону схоронившегося хищника, и тут же двинулся в том же направлении. Сердце охотника возбуждённо заколотилось. Конкурент решил сделать ему королевский подарок, точнее стать подарком! Он ползком сдал назад, по бокам двинулись, словно наступающие на громадную берлогу сосны.
Скрипнула калитка — нелюдь и не подозревал о её существовании — и вожак появился на ведущей вглубь леса широкой тропинке. Сосны замелькали мимо охотника хаотичной толпой, спасающейся от стихийного бедствия. Снова окрик в спину — на сей раз от самого «подарка». Его тучная фигура неуклюже мелькала меж стройных стволов.
Бежать становилось труднее, на дороге попадались полусгнившие коряги, заросли чертополоха, овраги… обострённого слуха достигли два голоса — совсем далёкий — жилистого, и чуть более близкий — вожака. Монстр нырнул в овражек, хвоя на дне зашуршала под могучим телом. Поворот, ещё пара метров — он, напружинившись, рванул вверх, перевитая мускулами спина упёрлась в шершавый толстый ствол. Совсем близко затрещали ветки, аромат плоти ударил в нос, хищник сглотнул подступившую слюну. Вожак прошёл мимо укрытия, пыхтя, бормоча что-то грубое.
Когда он обернулся, почувствовав словно бы выросшую за спиной готовую рухнуть скалу, взгляд успел скользнуть лишь по кровавым белкам звериных глаз — за миг до того, как крепкие как рельс костяшки пальцев врезались в переносицу…
Открыв глаза, он не сразу понял, почему небо с землёй поменялись местами. Наконец сообразил, что подвешен за ноги вниз головой на чём-то противном и скользком. Метрах в пяти спиной к нему лысый, голый по пояс качок затачивал окровавленным армейским ножом один из тонких стволов растущего в изобилии вокруг поляны кустарника. Остальные уже были готовы, превратившись в острые деревянные колья. Держать нож качку было явно неудобно из-за огромных когтей — также со следами крови. При виде их пленника затрясло, внутри всё похолодело, лоб покрыла испарина. Когтистый обернулся, и пленник, не в силах совладать с охватившим его ужасом, заорал.
Ещё за день до того, рыская по лесу, он вдруг явственно услышал резкий запах обгоревшей плоти. Нос-компас привёл его к той самой исполинской берлоге. Схоронившись за густо разросшимися у ограды лопухами, хищник наблюдал занятную картину: из стоящего посреди аккуратно подстриженной поляны ослепительно сияющего на солнце металлического ящика на ножках валил густой сизоватый дым. Над чуть потемневшими краями конструкции то и дело возникали мелкие язычки пламени, жадно облизывающие сочащиеся жиром кусочки плоти, нанизанные на длинные стальные пики, лежащие поперёк ящика. Почва под лопухами обильно увлажнилась слюной. Поджаренная плоть, правда, не особо впечатлила охотника. Куда более аппетитно смотрелся копошащийся рядом здоровый самец. Тот с самодовольным видом бегал вокруг ящика, вертел пики, куда-то исчезал, возвращался то один, то сопровождаемый ещё парой самцов или самок (смотревшихся не менее аппетитно). Время от времени в поле зрения попадали мелкие шумные особи, очевидно детёныши — их можно оставить на десерт… Несколько самцов поменьше принесли скамьи, и стая — здоровый самец, пышная самка, ещё одна — пониже ростом и двое детёнышей с жадным чавканьем набросились на пронзённые куски. Охотник чуть не взвыл, желудок, казалось, подкатил к горлу, рот наполнился кислотой. Как можно тише он отполз обратно в лес.
Увиденное не давало ему покоя все эти дни, вставая перед глазами во время трапезы, преследуя в ночных видениях… Неужели он встретил хищника — пусть не равного, но всё же подобного ему?! Вопрос этот был бензином, подливаемым в костёр охотничьего интереса, отодвинувшего на второй план проблему увеличения продовольственных запасов.
И вот он курсирует вдоль ограды, прикидывая, как добраться до жирного самца. Цель крутится где-то рядом — её явственный запах, доносимый холодным ветром, охотник не спутал бы ни чем. Терпение на исходе. Как же до него добраться? Последнее время самец не вылезает из своей гигантской берлоги даже днём, так что его неожиданная прогулка — просто подарок. Был бы он только один! Но около обиталища снуют какие-то остолопы, видимо приживалки стаи. Они поднимут ненужный шум, может даже нападут всем скопом. Не исключено, что у кого-то из них есть гремящие палки…
Разгуливающий недалеко от берлоги жилистый самец вдруг обернулся, их глаза встретились, в дождливое небо выстрелил гневный окрик. Охотник нырнул в заросли, но поздно… Донёсся грубый голос вожака стаи. Тут же показался он сам, жилистый произнёс пару слов, указывая за ограду. Глаза вожака вспыхнули негодованием, он что-то прокричал в сторону схоронившегося хищника, и тут же двинулся в том же направлении. Сердце охотника возбуждённо заколотилось. Конкурент решил сделать ему королевский подарок, точнее стать подарком! Он ползком сдал назад, по бокам двинулись, словно наступающие на громадную берлогу сосны.
Скрипнула калитка — нелюдь и не подозревал о её существовании — и вожак появился на ведущей вглубь леса широкой тропинке. Сосны замелькали мимо охотника хаотичной толпой, спасающейся от стихийного бедствия. Снова окрик в спину — на сей раз от самого «подарка». Его тучная фигура неуклюже мелькала меж стройных стволов.
Бежать становилось труднее, на дороге попадались полусгнившие коряги, заросли чертополоха, овраги… обострённого слуха достигли два голоса — совсем далёкий — жилистого, и чуть более близкий — вожака. Монстр нырнул в овражек, хвоя на дне зашуршала под могучим телом. Поворот, ещё пара метров — он, напружинившись, рванул вверх, перевитая мускулами спина упёрлась в шершавый толстый ствол. Совсем близко затрещали ветки, аромат плоти ударил в нос, хищник сглотнул подступившую слюну. Вожак прошёл мимо укрытия, пыхтя, бормоча что-то грубое.
Когда он обернулся, почувствовав словно бы выросшую за спиной готовую рухнуть скалу, взгляд успел скользнуть лишь по кровавым белкам звериных глаз — за миг до того, как крепкие как рельс костяшки пальцев врезались в переносицу…
Открыв глаза, он не сразу понял, почему небо с землёй поменялись местами. Наконец сообразил, что подвешен за ноги вниз головой на чём-то противном и скользком. Метрах в пяти спиной к нему лысый, голый по пояс качок затачивал окровавленным армейским ножом один из тонких стволов растущего в изобилии вокруг поляны кустарника. Остальные уже были готовы, превратившись в острые деревянные колья. Держать нож качку было явно неудобно из-за огромных когтей — также со следами крови. При виде их пленника затрясло, внутри всё похолодело, лоб покрыла испарина. Когтистый обернулся, и пленник, не в силах совладать с охватившим его ужасом, заорал.
Страница 24 из 28
