Наконец-то лето! Летние каникулы — пожалуй, одна из немногих, если не сказать единственная (ночные клубы оставим тем, кто не видит ничего зазорного в разглядывании извивающихся у шестов полуголых тел в компании облысевших бабуинов и вдавливании «колёсами» под плинтус собственных мозгов) радость для бедных студентов вроде меня. Конечно,«официально» лето началось ещё месяц назад, но сессия — это ещё не лето. Это так…
Добавить в моё избранное
94 мин, 42 сек 752
«Сынок!» — передразнил он про себя командира. — Какой я тебе к чёрту сынок?«.»
— Да и деньги немалые, а их, сам знаешь, много не бывает… — генерал наклонился через стол и зашептал доверительным тоном, — Давай, лови момент, не зря же твоя кандидатура выпала… Ребята, когда узнают, глотку друг другу перегрызут за такую возможность…
Кандидат скромно промолчал, цинично усмехаясь про себя. Козе понятно, что решилось это через банальную жеребьёвку. С таким же успехом такое «счастье» могло выпасть любому молокососу из их роты. И вообще, вся эта затея с научными изысканиями Министерства Обороны, якобы инициированными по указке самого президента, едва ли выльется в сколько-нибудь внятные перспективы.
— Товарищ генерал, и всё-таки, зачем эти эксперименты над людьми? Это вообще законно?
— Законно! — оскорбился высокий армейский чин. — Сам министр обороны и президент этот проект курируют! Если наука нам в помощь, то чего нам открещиваться? Времена-то, сам видишь, неспокойные пошли. Один Майдан чего стоит…
— А что Майдан? — не понял подопечный. — Ну, постоят, полаются с ОМОНом…
— Э, нет, сынок, — перебил генерал. — Не всё так просто с этим Майданом. Это, — наставительно поднял он палец, — государственный переворот! Страшные слухи ходят, — зашептал офицер почти заговорщически, вновь нагнувшись к бойцу. — Поговаривают, что в Раде под кабинетом министров нацистские марши крутят и свастики развеваются…
— Фигня! — махнул рукой собеседник.
— Да, звучит бредово, но, знаешь ли, чем чёрт не шутит… Это всё запад. Каждому майданутому нехилое бабло отваливают в твёрдой валюте. И если что пойдёт не так… Ты знаешь — у Украины два пути — равнение на запад или на нас. Тут и на вооружённый конфликт нарваться нехрен делать… Армия у нас, конечно, не совсем ещё выродилась, что бы там не говорили, но, знаешь, перед лицом врага лучше превзойти себя…
Боец слушал вполуха. Мешали недовольно заворочавшийся желудок и всё нарастающий дурманящий запах плоти. Имелась и примесь запаха смертельного грома (кажется, когда-то он называл это «порох»), но едва уловимая. Оружие наверняка далеко, что ему весьма на руку. Резким движением он отодвинул стул назад, мгновенно запрыгивая на него, резкий бросок через стол, когтистые пальцы впиваются в толстую генеральскую шею. Недоумение и ужас в глазах добычи, затем мольба. С обнажённых в торжествующем оскале клыков сочится вязкая слюна. Командирский табурет глухо стукается о паркет, раскалывающийся и проваливающийся в темноту. Тело добычи растворяется в затопивших всё чернилах. Чёрная масса поглощает хищника, затягивает в бесконечный бурлящий водоворот. Нет! Ему не вырвать дичь из его когтей! Шея добычи вдруг каменеет, худеет — что за… В руках у него — потемневшая обгрызанная кость…
Водоворот ускорялся, увлекая охотника всё ниже, становясь каким-то… шершавым и колючим, впиваясь в тело невидимыми иглами. В глаза брызнул голубовато-белый свет. Ещё рывок — в ноздри ворвалась знакомая гамма — подгнивающее мясо, лес, сырость недалёкого болота. Он лежал на влажной земле, щёки покалывала сырая жёлтая хвоя, некая букашка щекотала шею.
Он заозирался в поисках высокопоставленной дичи, но тут же осознав, что та осталась в видениях, зло отшвырнул сжимаемую до сих пор кость предыдущей жертвы.
Хотя, спокойно! Разбудивший его запах всё близился. Мстительные духи белых извергов не сломили его. И впечатлённый стрелочник не замедлил с наградой — охотник тщеславно поиграл длинными, чуть загнутыми, твёрдыми как бетон когтями. Но это мелочь в сравнении с главным — он обнаружил целое сообщество дичи! Осторожность не позволила напасть сразу. Целые сутки он посвятил оценке позиций. К самим обиталищам пройти незамеченным было практически нереально, зато вплотную к самому большому из них прилегал обширный участок леса. На том щедрость стрелочника иссякла — у обиталища, взымавшего над убогими деревянными берлогами как «Камаз» над детскими колясками, окружённого кучей непонятных строений, лес просматривался как на ладони, а деревья были слишком высокими, чтобы спрятаться на них, однако в глубине его, ближе к болоту, буераков было предостаточно.
К жестокому разочарованию, в лесу никто не появлялся, и в рационе пришлось снова опуститься до мелкого зверья, за что он и поплатился — всё следующее утро валялся как труп, извергая изнутри всё пожранное, чуть ли не вместе с собственными кишками, в то время как у водоёма резвились, поднимая страшный шум две соблазнительные особи…
Вечером, когда немного полегчало, стрелочник проявил снисхождение — удалось подкараулить у того же водоёма довольно крупного сложения молодого самца. Голова была сразу отвергнута — слишком уж плохая на ней была кожа. Зато остальное оказалось достойной наградой за голодные сутки.
Теперь он был умнее — не стал пожирать всю добычу сразу. При грамотном подходе можно растянусь поглощение на несколько суток.
— Да и деньги немалые, а их, сам знаешь, много не бывает… — генерал наклонился через стол и зашептал доверительным тоном, — Давай, лови момент, не зря же твоя кандидатура выпала… Ребята, когда узнают, глотку друг другу перегрызут за такую возможность…
Кандидат скромно промолчал, цинично усмехаясь про себя. Козе понятно, что решилось это через банальную жеребьёвку. С таким же успехом такое «счастье» могло выпасть любому молокососу из их роты. И вообще, вся эта затея с научными изысканиями Министерства Обороны, якобы инициированными по указке самого президента, едва ли выльется в сколько-нибудь внятные перспективы.
— Товарищ генерал, и всё-таки, зачем эти эксперименты над людьми? Это вообще законно?
— Законно! — оскорбился высокий армейский чин. — Сам министр обороны и президент этот проект курируют! Если наука нам в помощь, то чего нам открещиваться? Времена-то, сам видишь, неспокойные пошли. Один Майдан чего стоит…
— А что Майдан? — не понял подопечный. — Ну, постоят, полаются с ОМОНом…
— Э, нет, сынок, — перебил генерал. — Не всё так просто с этим Майданом. Это, — наставительно поднял он палец, — государственный переворот! Страшные слухи ходят, — зашептал офицер почти заговорщически, вновь нагнувшись к бойцу. — Поговаривают, что в Раде под кабинетом министров нацистские марши крутят и свастики развеваются…
— Фигня! — махнул рукой собеседник.
— Да, звучит бредово, но, знаешь ли, чем чёрт не шутит… Это всё запад. Каждому майданутому нехилое бабло отваливают в твёрдой валюте. И если что пойдёт не так… Ты знаешь — у Украины два пути — равнение на запад или на нас. Тут и на вооружённый конфликт нарваться нехрен делать… Армия у нас, конечно, не совсем ещё выродилась, что бы там не говорили, но, знаешь, перед лицом врага лучше превзойти себя…
Боец слушал вполуха. Мешали недовольно заворочавшийся желудок и всё нарастающий дурманящий запах плоти. Имелась и примесь запаха смертельного грома (кажется, когда-то он называл это «порох»), но едва уловимая. Оружие наверняка далеко, что ему весьма на руку. Резким движением он отодвинул стул назад, мгновенно запрыгивая на него, резкий бросок через стол, когтистые пальцы впиваются в толстую генеральскую шею. Недоумение и ужас в глазах добычи, затем мольба. С обнажённых в торжествующем оскале клыков сочится вязкая слюна. Командирский табурет глухо стукается о паркет, раскалывающийся и проваливающийся в темноту. Тело добычи растворяется в затопивших всё чернилах. Чёрная масса поглощает хищника, затягивает в бесконечный бурлящий водоворот. Нет! Ему не вырвать дичь из его когтей! Шея добычи вдруг каменеет, худеет — что за… В руках у него — потемневшая обгрызанная кость…
Водоворот ускорялся, увлекая охотника всё ниже, становясь каким-то… шершавым и колючим, впиваясь в тело невидимыми иглами. В глаза брызнул голубовато-белый свет. Ещё рывок — в ноздри ворвалась знакомая гамма — подгнивающее мясо, лес, сырость недалёкого болота. Он лежал на влажной земле, щёки покалывала сырая жёлтая хвоя, некая букашка щекотала шею.
Он заозирался в поисках высокопоставленной дичи, но тут же осознав, что та осталась в видениях, зло отшвырнул сжимаемую до сих пор кость предыдущей жертвы.
Хотя, спокойно! Разбудивший его запах всё близился. Мстительные духи белых извергов не сломили его. И впечатлённый стрелочник не замедлил с наградой — охотник тщеславно поиграл длинными, чуть загнутыми, твёрдыми как бетон когтями. Но это мелочь в сравнении с главным — он обнаружил целое сообщество дичи! Осторожность не позволила напасть сразу. Целые сутки он посвятил оценке позиций. К самим обиталищам пройти незамеченным было практически нереально, зато вплотную к самому большому из них прилегал обширный участок леса. На том щедрость стрелочника иссякла — у обиталища, взымавшего над убогими деревянными берлогами как «Камаз» над детскими колясками, окружённого кучей непонятных строений, лес просматривался как на ладони, а деревья были слишком высокими, чтобы спрятаться на них, однако в глубине его, ближе к болоту, буераков было предостаточно.
К жестокому разочарованию, в лесу никто не появлялся, и в рационе пришлось снова опуститься до мелкого зверья, за что он и поплатился — всё следующее утро валялся как труп, извергая изнутри всё пожранное, чуть ли не вместе с собственными кишками, в то время как у водоёма резвились, поднимая страшный шум две соблазнительные особи…
Вечером, когда немного полегчало, стрелочник проявил снисхождение — удалось подкараулить у того же водоёма довольно крупного сложения молодого самца. Голова была сразу отвергнута — слишком уж плохая на ней была кожа. Зато остальное оказалось достойной наградой за голодные сутки.
Теперь он был умнее — не стал пожирать всю добычу сразу. При грамотном подходе можно растянусь поглощение на несколько суток.
Страница 23 из 28
