Когда-то очень давно среди густого леса стояло поместье родовитого графа. В давнюю пору это была летняя резиденция предков нынешнего хозяина. К тому времени, о котором идёт речь, род графа совсем обеднел и владел лишь этим огромным особняком да соседними землями, большинство из которых покрывал дремучий лес.
Добавить в моё избранное
11 мин, 8 сек 267
Граф с возрастом стал сходить с ума».
Погружённый в печальные мысли, конюх и не заметил, как стало темнеть. Скоро он не разберёт дороги. Парень поспешил к поместью, но добрался до него, уже когда на звёздное небо вышла новорождённая луна, озаряя золотым светом спящий лес. По пути ему несколько раз слышался волчий вой. Это было совсем странно. Волков в лесу никогда не водилось, хотя они и забредали сюда из других краёв. Вот лисицы — другое дело. Этих пронырливых хищниц хватало.
Конюх пожалел, что не захватил с собой хотя бы нож. Он шёл всё медленнее, постоянно озираясь, и ожидая всякий раз увидеть горящие голодным огнём глаза. Лес был густой, деревья росли тесно друг к другу, а ветви были высоко.
Но с волками парню встретиться не довелось. Волчий вон больше не повторялся. Добравшись до своей каморки, пристроенной к конюшне, он с облегчением захлопнул за собой дверь и лёг на кровать. А потом конюху вновь стало не по себе. Он встал и подпёр крепкую дверь поленом. Всё-таки за ней был дремучий лес.
Ночью конюху приснился мерзкий сон. Волки были со всех сторон, они преследовали его по лесу, а он бежал от них что есть мочи. А потом парень понял, что бежит чересчур быстро для человека. Он превратился в коня, в того самого каурого коня.
Серые хищники не отставали. Они бежали за парнем-конём по пятам. А затем он очутился на залитой лунным светом поляне. Волки окружили его со всех сторон.
— Так вот куда пропал конь, — подумал парень и проснулся.
Было глухое предрассветное время. До восхода оставалось ещё часа два, темень стояла сплошная, из леса не доносилось ни звука. Но вот конюх стал замечать где-то рядом с конюшней шаги. Кто-то или что-то бродило вокруг, лёгкий шорох примятой травы и хруст сломанной ветки выдавали гостя.
«Волк! Почуял коней и бродит рядом!»
До скакунов хищнику было не добраться — но всё-таки парень так и не заснул. Он лежал на кровати и слушал. Странное дело, прислушиваясь к звукам, доносящимся снаружи, он мог в то же время думать о чём-то хорошем и приятном.
Парню нравилась супруга графа. Пусть ей было уже лет тридцать, женщиной она была необычайно привлекательной. Изредка она смотрела на конюха, эдак свысока, с лёгким презрением; и это всё. Не было ничего удивительного, что женщина считала конюха человеком низшего сорта, однако всё равно такое отношение ранило парня до глубины души.
Прошло три дня с тех пор, как исчез каурый конь, и однажды вечером конюх забрёл в неширокий овраг с пологими склонами. В руке парень сжимал крепкую палку, вырезанную из молодого ореха — за поясом в самодельном кожаном чехле спрятан был нож. Он не забыл волчьего воя и не хотел стать жертвой собственной неосторожности.
Накануне граф вновь долго гарцевал за лесом, но вернул скакуна живым и невредимым. И теперь конюх склонялся к мысли, что давешнего коня загрызли волки. Парень искал их логово.
На дне оврага, в полузасохшей грязи, сотворённой недавним ливнем, конюх различил цепочку звериных следов. Слишком большие были отпечатки, чтобы принадлежать лису. Волки жили где-то рядом.
Конюх обшаривал овраг, заглядывал под каждый куст, и наконец, усилия его были вознаграждены — наполовину скрытый зарослями ежевики, чернел в склоне оврага узкий лаз.
Прихватив палку поудобней, парень протиснулся в волчью нору. Ход вёл неглубоко, и само логово казалось тесным даже для волка, однако в самой глубине, под свисающими корнями, спали волчата, маленькие и беззащитные.
— Гадёныши!
С омерзением сплюнув, конюх своей увесистой палкой покончил с волчьим потомством и, согнувшись в три погибели, устремился обратно. Душный полумрак норы действовал угнетающе.
Парень осторожно выглянул, прислушался, нет ли поблизости взрослых хищников, но не услышал ничего подозрительного. Только птицы разливали в летнем воздухе свои мелодичные трели.
Ореховая палка вся была в волчьей крови, и конюх вскоре выбросил её. Проще было срезать новую.
Удовлетворённый походом и оттого безмятежный, парень вернулся к себе в конюшню и стал возиться с лошадями. Когда он вышел из стойла, был уже поздний вечер.
Парень уже подходил к двери своей каморки, когда что-то прыгнуло на него из темноты под деревьями. Конюх успел лишь повернуть голову навстречу опасности — ярко горевшие точки метнулись ему навстречу, а потом человек упал. Волк рвал острыми клыками его мускулистое предплечье, зловонное дыхание затуманивало разум. Рука нащупала нож за поясом, вытянула его из чехла и в рёбра хищника вонзилось холодное железо. На земле быстро скопилась целая лужа волчьей и человечьей крови, медленно впитывалась, она исчезала среди смятой травы.
Хватка волка постепенно ослабевала, а потом лесной хищник издал жуткий предсмертный вой и издох, так и не разжав пасть. Волк отомстил. И тогда парень одним сильным взмахом руки отбросил прочь неподвижную тушу.
Погружённый в печальные мысли, конюх и не заметил, как стало темнеть. Скоро он не разберёт дороги. Парень поспешил к поместью, но добрался до него, уже когда на звёздное небо вышла новорождённая луна, озаряя золотым светом спящий лес. По пути ему несколько раз слышался волчий вой. Это было совсем странно. Волков в лесу никогда не водилось, хотя они и забредали сюда из других краёв. Вот лисицы — другое дело. Этих пронырливых хищниц хватало.
Конюх пожалел, что не захватил с собой хотя бы нож. Он шёл всё медленнее, постоянно озираясь, и ожидая всякий раз увидеть горящие голодным огнём глаза. Лес был густой, деревья росли тесно друг к другу, а ветви были высоко.
Но с волками парню встретиться не довелось. Волчий вон больше не повторялся. Добравшись до своей каморки, пристроенной к конюшне, он с облегчением захлопнул за собой дверь и лёг на кровать. А потом конюху вновь стало не по себе. Он встал и подпёр крепкую дверь поленом. Всё-таки за ней был дремучий лес.
Ночью конюху приснился мерзкий сон. Волки были со всех сторон, они преследовали его по лесу, а он бежал от них что есть мочи. А потом парень понял, что бежит чересчур быстро для человека. Он превратился в коня, в того самого каурого коня.
Серые хищники не отставали. Они бежали за парнем-конём по пятам. А затем он очутился на залитой лунным светом поляне. Волки окружили его со всех сторон.
— Так вот куда пропал конь, — подумал парень и проснулся.
Было глухое предрассветное время. До восхода оставалось ещё часа два, темень стояла сплошная, из леса не доносилось ни звука. Но вот конюх стал замечать где-то рядом с конюшней шаги. Кто-то или что-то бродило вокруг, лёгкий шорох примятой травы и хруст сломанной ветки выдавали гостя.
«Волк! Почуял коней и бродит рядом!»
До скакунов хищнику было не добраться — но всё-таки парень так и не заснул. Он лежал на кровати и слушал. Странное дело, прислушиваясь к звукам, доносящимся снаружи, он мог в то же время думать о чём-то хорошем и приятном.
Парню нравилась супруга графа. Пусть ей было уже лет тридцать, женщиной она была необычайно привлекательной. Изредка она смотрела на конюха, эдак свысока, с лёгким презрением; и это всё. Не было ничего удивительного, что женщина считала конюха человеком низшего сорта, однако всё равно такое отношение ранило парня до глубины души.
Прошло три дня с тех пор, как исчез каурый конь, и однажды вечером конюх забрёл в неширокий овраг с пологими склонами. В руке парень сжимал крепкую палку, вырезанную из молодого ореха — за поясом в самодельном кожаном чехле спрятан был нож. Он не забыл волчьего воя и не хотел стать жертвой собственной неосторожности.
Накануне граф вновь долго гарцевал за лесом, но вернул скакуна живым и невредимым. И теперь конюх склонялся к мысли, что давешнего коня загрызли волки. Парень искал их логово.
На дне оврага, в полузасохшей грязи, сотворённой недавним ливнем, конюх различил цепочку звериных следов. Слишком большие были отпечатки, чтобы принадлежать лису. Волки жили где-то рядом.
Конюх обшаривал овраг, заглядывал под каждый куст, и наконец, усилия его были вознаграждены — наполовину скрытый зарослями ежевики, чернел в склоне оврага узкий лаз.
Прихватив палку поудобней, парень протиснулся в волчью нору. Ход вёл неглубоко, и само логово казалось тесным даже для волка, однако в самой глубине, под свисающими корнями, спали волчата, маленькие и беззащитные.
— Гадёныши!
С омерзением сплюнув, конюх своей увесистой палкой покончил с волчьим потомством и, согнувшись в три погибели, устремился обратно. Душный полумрак норы действовал угнетающе.
Парень осторожно выглянул, прислушался, нет ли поблизости взрослых хищников, но не услышал ничего подозрительного. Только птицы разливали в летнем воздухе свои мелодичные трели.
Ореховая палка вся была в волчьей крови, и конюх вскоре выбросил её. Проще было срезать новую.
Удовлетворённый походом и оттого безмятежный, парень вернулся к себе в конюшню и стал возиться с лошадями. Когда он вышел из стойла, был уже поздний вечер.
Парень уже подходил к двери своей каморки, когда что-то прыгнуло на него из темноты под деревьями. Конюх успел лишь повернуть голову навстречу опасности — ярко горевшие точки метнулись ему навстречу, а потом человек упал. Волк рвал острыми клыками его мускулистое предплечье, зловонное дыхание затуманивало разум. Рука нащупала нож за поясом, вытянула его из чехла и в рёбра хищника вонзилось холодное железо. На земле быстро скопилась целая лужа волчьей и человечьей крови, медленно впитывалась, она исчезала среди смятой травы.
Хватка волка постепенно ослабевала, а потом лесной хищник издал жуткий предсмертный вой и издох, так и не разжав пасть. Волк отомстил. И тогда парень одним сильным взмахом руки отбросил прочь неподвижную тушу.
Страница 2 из 4
