Мара

— Но ведь на хороших тропинках тоже заблудиться можно.

— Не заблудишься, коли за дорогой смотреть внимательно будешь. Лес вальяжностей не прощает, наказать сурово может. Зато если в травах ведать, то он тебе — верный и незаменимый друг.

— А зимой ты редко туда ходишь, это потому, что трав нету?

— Зимой лес во власти Мары-Марены, спит, сковывает она его ветрами да снегами лютыми. Делать там нечего, разве что кора некоторых деревьев полезна бывает, но это древа и места знать надо.

— А кто это — Мара?

— А, — Глафира Матвеевна махнула рукой, — ничего-то вы нынче не знаете, а зря. Это сама смерть, сама зима, холод лютый спутник ее, вьюги да метели воины ее, она та, которая владычествует в смерти. Ее верные слуги мороки, они и голову задурманить могут, и тело заморозить. Они — часть ее сети колдовской.

— А батюшка говорил, что нет никаких богов и богинь, а бесы все это. В Библии, говорил, написано.

— Батюшка этот больше в браге, чем в Библии разбирается. Не любит меня, стервец. Но и не гонит, правильно делает, а то я ведь тоже ему его грешки попомнить могу.

— А какие грешки?

— Придет время, узнаешь, а пока тебе оно без надобности, — строго сказала Глафира Матвеевна.

— А как хоть выглядит эта Мара?

— У нее много обличий. Кому-то является светловолосой девой с серпом в одной руке, да отрезанной головой в другой. Кому старухой, у которой змеи вместо волос. Кому-то в виде птицы черной и огромной. Но тот, кто хоть раз заглянул в глаза ее — не жилец. Мой батька мудрый ведун был. Много знал, много умел, да, увы, и много в могилу унес, не успев мне передать. А жаль.

— А он видел ее?

— Издалека. Рассказывал, что как старуха выглядела, сгорбленная да в лохмотьях вся. Но он не дурак был, как мороков почувствовал, сразу из тех мест деру дал, потому как не тягаться ему с той, которая владычествует в смерти. Вообще, видеть ее не к добру, по ту пору год неудачный выдался, неурожайный, да и народу много померло от хвори всякой. Ты давай шей, не отвлекайся, а то сидишь, уши развесила, а дела не делаешь.

— Да-да, конечно.

Анастасия принялась шить рубаху дальше. Потом они сидели молча. Вскоре глаза девочки начали слипаться, веки потяжелели, она задула свечу и залезла на печь спать. Ее не покидала легкая тревога после бабушкиного рассказа, она очень ярко представила себе, как сейчас бродит по лесу эта злая Мара и ищет одиноких путников.

После Настя забыла про этот разговор. Дни шли своим чередом. Она помогала матери по хозяйству и старательно училась рукоделию. Однажды вечером они вышли с Ариной гулять и решили поиграть в прятки.

— Давай в этот раз поглубже в лес уйдем. Там хорошо можно прятаться, пока еще сугробов сильных не намело.

Действительно, в начале этой зимы снега выпало на удивление мало.

— Не стоит, опасно оно, да и вечер уж скоро — сказала Настя.

— Ну, тут рядом с домом мы все места уже знаем, прятаться негде, надо другие поискать.

— Давай, только далеко не пойду.

— Конечно, далеко не надо.

Две сестры отправились в лес, не замечая, что дом, да и всю деревню, уже не видно из-за веток.

— Ты первая маешься, — сказала Арина.

— Почему я?

— В тот раз я первая была.

— Ну, хорошо, давай прячься.

Анастасия села под большой сосной и, закрыв глаза, принялась считать. Ей никогда не нравилось маяться, искать она не умела. Обычно Арина выходила из своего укрытия, когда уже замерзала или играть надоедало. А вот Насте от сестры спрятаться редко удавалось. Та все время отыскивала ее, даже если она пряталась в самых неожиданных местах. Так вышло и на этот раз, Анастасия бродила по лесу, отыскивая сестру за стволами сосен, за сугробами и густыми зарослями кустов, которые без листьев напоминали ворох иголок. В таких бесплодных поисках прошел час, затем второй. Настя все больше удалялась от деревни вглубь леса. Уже смеркалось.

— Ну ладно, Арин, выходи! Я устала тебя искать!

Ей ответили лишь поднявшийся легкий ветерок, да деревья. Огромные сосны безмолвно качали кронами, словно родители отчитывающие провинившегося ребенка.

— Арин! Хватит уже!

Внезапно где-то впереди раздался смешок. Ах, вот ты где!, — подумала Настя. Она решила тихо подкрасться к сестре сбоку и напугать. Анастасия обошла большой сугроб справа и быстро побежала вперед.

— Ага! Попалась!

Но вместо Арины она обнаружила лишь нетронутый снег. Анастасия нахмурилась. В этот момент снова раздался смешок, только на этот раз он прозвучал из-за находящейся неподалеку сосны.

— Эй, перебегать нельзя!

Настя устремилась к дереву, но и там не оказалось никого. Девочка принялась нервно покусывать губу. Небо приобрело зловещий темно-синий цвет.

— Ну все! Пошли домой!