Мара

Сначала девочка подумала, что Глафира Матвеевна винит ее за эту выходку с походом в лес. Как-то раз она подошла и извинилась перед ней за это. Но старая женщина отреагировала совсем уж странно.

— Тебе не за что извиняться, — сказала она, пристально смотря внучке в глаза, взгляд ее выражал глубокую печаль, — это мне, дуре старой, вовремя думать надо было.

Затем она отправилась к печке готовить ужин. От Насти не ускользнула странная дрожь в ее голосе. Старушка явно чего-то боялась. Но только вот чего именно? Весь вечер девочка думала об этом. А также ей казалось странным, почему она не могла вспомнить, как заснула под елью. Что же произошло там, в лесу? Она бежала от волков, а потом… потом провал. Очнулась уже дома на руках у Глафиры Матвеевны. Что-то здесь было не так. Дурные предчувствия охватили ее. Вскоре настало время ложиться спать, и Анастасия на удивление быстро погрузилась в сон.

Проснулась она от дикого стука в сенях. Кто-то яростно тряс дверь и бил в нее ногами. Настя соскочила с печи и принялась будить отца.

— Бать! Бать! Вставай!

Отец не реагировал. Дочь продолжала тормошить его за плечо.

— Ну же, ну же! Вставай, к нам стучатся!

Она дотронулась до его шеи и отдернула руку. Тело на ощупь напоминало замерзшее мясо. Анастасия бросилась за свечой. Удары в дверь оглушали, раздался треск. Девочка зажгла свечу и поднесла ее к отцу. Ее крик потряс стены не меньше таинственных ударов в дверь. Иван лежал мертвый. На лице батьки читалось выражение ужаса. Неестественно выпученные глаза не мигали, рот застыл в немом крике. Его словно заморозило. Анастасия бросилась к матери, и закричала еще сильнее, Варвара обнаженная спала на печи вечным сном. Все ее тело выгнулось неестественным образом, мать словно старалась лежа на боку выгнуться мостиком. Ее голова и пятки находились достаточно близко друг к другу, а грудная клетка выпирала дугой наружу, сверкая ребрами. В этот момент дверь с треском слетела с петель, в воздухе закружили труха и опилки. Повеяло холодом. В дверном проеме возникла до боли знакомая величественная женская фигура. Где же я ее видела?, — подумала девочка. Женщина медленно приближалась к Насте. Все тело девочки словно окаменело, по венам заструился смертельный холод.

— Подойди ко мне, дитя мое.

Звук ее голоса проникал в уши и замораживал там все внутри. Она подошла и заключила девочку в объятия. Все тело обожгло невероятным холодом. Анастасия не переставала кричать.

И проснулась. Она стояла посреди комнаты. Ее трясла за плечи Глафира Матвеевна.

— Бабушка. Мне приснился такой ужасный сон.

Настя уткнулась в плечо старушке и тихо заплакала. Но та вдруг отпрянула от нее.

— Эхх, угораздило же тебя в лесу в кощный день заблудиться.

— Что случилось бабушка? — всхлипнула Настя.

— Лиха беда пришла. Ты ж в лесу Мару встретила. А оно к беде большой. Я как тебя в лесу нашла, сразу поняла, что к чему. Ты когда лежала глаза у тебя открытые были, да такой в них страх стоял, что и я содрогнулась. Поглотили тебя чары ее. Ты одной ногой уже в Нави стоишь, да и нас с собой туда утянешь.

— П-почему? Я что умру?

По спине Насти пробежал холодок.

— Надо было тебе все, как на духу рассказать тогда, да пугать тебя не хотела. Ну да ладно, чего теперь огород городить? Батька мой сказывал, что как-то в лесу охотник пропал. Но нашли его потом, в деревню притащили, дома отогрели. Простудился он здорово, но от хвори этой избавился уж больно быстро. Жинка его говорила, что во сне он почему-то ходить начал, да распевать при этом что-то. А потом в деревне той мор начался лютый. И никто не знал, что за хворь такая с людьми приключалась. Только тела окоченевшие находили. Кто поумнее был, из деревни ушли, тем и спаслись. Батька мой сразу смекнул, что Марены чары это все.

Настя тяжело дышала.

— Она сама людей просто так в Навь утащить не может. Ей радари нужны, что силу ее в явь принесут для умерщвления живота всякого. Вот ты сейчас по дому ходила, да радения ей распевала, мор на людей призывала.

— Я? Пела?

— Пела, пела, тихо так, да складно. Скоро Мара явится сюда и тогда горе нам всем.

Настя села рядом с бабушкой, совершенно бледная и дрожащим голосом рассказала ей свой сон. Затем она разрыдалась.

— Да, скоро двадцать девятый лунный день. День полного ее могущества. И нашей погибели.

— Что… что делать мне?

— Вот уж чего не знаю, того не знаю. Пока ты с нами, Мара до нас добраться всегда сможет. Ты ее чарами крепко скована. Ступай, спи. А я посижу пока.

Настя, утерев слезы, отправилась спать. Но уснуть смогла лишь под утро. Ей снова приснился кошмар. Она летела над темными страшными лесами, две холодные полупрозрачные твари держали ее за руки. Она кричала, плакала, умоляла их остановиться, но они не обращали на это внимания.