Вижу силуэт. Кажется что это знакомый образ, может даже человек. Он движется плавно, но слишком быстро, это одновременно вяжется в единую картину, но почему-то противится во мне.
Добавить в моё избранное
125 мин, 8 сек 6247
Изучая движения, степень опасности и формальный потенциал вида. На выходах от препаратов, хочется выть и спрятаться, у обоих вид, словно сейчас горько по-народному заплачем, о чем-то истинно знакомом и бесследно ушедшем. Манапожиратель возится с хламом у входа в подвал, не говоря ни единого слова, он вытаскивает запыленные чемоданы, разбитые ящики, старые холщовые мешки. Всё это мы пионерской цепочкой передаем друг другу, последний Мардерфейс, выставляет это из дома. Собаки по-прежнему ходят вокруг него, а он всё также борется с собой. От монотонности процесса, сознание падающим с дерева листом уходит в абстрактные горизонты мнительности. После нескольких минут мне начинает казаться, что в этой тьме, притаилось нечто ужасное. Скрытое временем, и подобным хламом, как некой броней состоящей из объективизированной формы того самого времени. Его отростков, некую кладку рептильных яиц, что содержат в себе потенциал. Каждая попадающая мне в руки вещь, похожа на паразита что селится внутри моего ума. Мотоциклетный шлем, с обгоревшей передней частью, из которого в момент передачи выпала пара сгнивших пыльных листочков. Завернутый в парусину карниз, с кучей задорно шевелящихся колец для штор. Сломанная удочка, за которой после долгой возни, выползает пугающей формы морская сеть с запутавшимися в ней крючками и кусками тины. Объемный, но пустой мешок, и череда звенящих пустыми банками коробок. Когда последний луч надежды на благоприятный исход затеянного предприятия, норовил исчезнуть вместе с блеклыми пятнами настроения, Манапожиратель дал знак спускаться.
Увидев подвал в подобном состоянии, я был очень удивлен. На моей памяти, это был крошечный кусок пространства, заваленный кучей хлама, из которого мы потягивали криво лежащие вещи. Вернее по воспоминаниям это был скорее погреб, с заходом по ступенчатой лестнице. Однако теперь, еще с хорошим освещением, он трансформировался в нечто непомерно огромное. Под стенами виднелись деревянные стеллажи, но присмотревшись, становилось понятно, что это не стены, а продолжение подвала, с другими стеллажами, что стоят зеркально. Они были настолько сильно завалены разным хламом, что пройти за них было попросту невозможно — настоящие стены из хлама. Переведя дыхание и привыкнув, пусть и к освещенному, но тусклому свету подвала, мы принялись, как муравьи растаскивать её. Увидев прибитые сплошным рядом доски, Манапожиратель начал выдирать их ломом, издавая нечеловеческие звуки. Внутри появился своеобразный азарт, всё-таки дом у него был прилично старый. Его район, это застройка военных времен, и с его рассказов дом строили пленные итальянцы, непонятно каким образом оказавшиеся здесь. Подвал был больше похож на бомбоубежище, которое обычно не свойственно частным домам, но почему-то сейчас это не выглядело странным.
Вскоре он победно отбросил лом, и принялся довольствовать проделанной работой, попутно переводя дух. Азарт сменился опасением, из темной пробоины потянуло холодным, затхлым воздухом. Под ложечкой начало немного засасывать, вручивший нам по фонарю Манапожиратель, принялся лезть в темноту. Услышав его вопросительное, затем утвердительное «Ого!», мы принялись лезть следом.
В жизни кардинально удивляться мне доводилось несчетное множество раз, но этот в любое время, можно выделить как самый сильный. За горой мусора, кучей хлама и всей этой подвальной обстановкой скрывалась комната. Не пространство или помещение, а покинутая, но комната. С расставленной мебелью, и дверью, что была у противоположной стены. Подойдя ближе, можно было разглядеть, что эта дверь слегка под углом опирается на стену. При первом взгляде эта комната, да еще с дверью выглядела максимально зловеще. Сейчас же присмотревшись, всё походило, на составленную от скуки из подручной мебели домашнюю обстановку. Но спустя еще миг, эта жуткость происходящего вновь вернулась, с удвоенной силой. Разглядев окна на стенах, я начал видеть всё в дурном свете. Всё это было как минимум странно, окна, обои, подобие двери. Сколько здесь никого не было десять? Двадцать лет? Было понятно, почему изначально мы принимали это за стену, похоже, эти куски фальш стены, были визуально прибиты изнутри помещения. От мысли, что кто-то заколачивал себя внутри этой фальшивой комнаты, пробежал холодок по телу, и захотелось выйти отсюда как можно скорее. Даже после длительного осмотра, мне было не понятно, как можно заколотив себя внутри потом выбраться отсюда. Пусть на стенах и были обои, но за ними был бетон либо земля. Противоположная стена, на которую была облокочена та самая дверь, и вовсе местами переходила в дикий выпуклый огромный валун, уходящий далеко в землю. Окна и вовсе были врезаны прямиком в стену, не имея возможности пошевелиться. Эта странность происходящего, отразилась и на лице Мардерфейса, было понятно, почему он молчит.
Рядом со стоящим в углу распахнутым пустым шкафом справа, была застеленная кровать и тумбочка.
Увидев подвал в подобном состоянии, я был очень удивлен. На моей памяти, это был крошечный кусок пространства, заваленный кучей хлама, из которого мы потягивали криво лежащие вещи. Вернее по воспоминаниям это был скорее погреб, с заходом по ступенчатой лестнице. Однако теперь, еще с хорошим освещением, он трансформировался в нечто непомерно огромное. Под стенами виднелись деревянные стеллажи, но присмотревшись, становилось понятно, что это не стены, а продолжение подвала, с другими стеллажами, что стоят зеркально. Они были настолько сильно завалены разным хламом, что пройти за них было попросту невозможно — настоящие стены из хлама. Переведя дыхание и привыкнув, пусть и к освещенному, но тусклому свету подвала, мы принялись, как муравьи растаскивать её. Увидев прибитые сплошным рядом доски, Манапожиратель начал выдирать их ломом, издавая нечеловеческие звуки. Внутри появился своеобразный азарт, всё-таки дом у него был прилично старый. Его район, это застройка военных времен, и с его рассказов дом строили пленные итальянцы, непонятно каким образом оказавшиеся здесь. Подвал был больше похож на бомбоубежище, которое обычно не свойственно частным домам, но почему-то сейчас это не выглядело странным.
Вскоре он победно отбросил лом, и принялся довольствовать проделанной работой, попутно переводя дух. Азарт сменился опасением, из темной пробоины потянуло холодным, затхлым воздухом. Под ложечкой начало немного засасывать, вручивший нам по фонарю Манапожиратель, принялся лезть в темноту. Услышав его вопросительное, затем утвердительное «Ого!», мы принялись лезть следом.
В жизни кардинально удивляться мне доводилось несчетное множество раз, но этот в любое время, можно выделить как самый сильный. За горой мусора, кучей хлама и всей этой подвальной обстановкой скрывалась комната. Не пространство или помещение, а покинутая, но комната. С расставленной мебелью, и дверью, что была у противоположной стены. Подойдя ближе, можно было разглядеть, что эта дверь слегка под углом опирается на стену. При первом взгляде эта комната, да еще с дверью выглядела максимально зловеще. Сейчас же присмотревшись, всё походило, на составленную от скуки из подручной мебели домашнюю обстановку. Но спустя еще миг, эта жуткость происходящего вновь вернулась, с удвоенной силой. Разглядев окна на стенах, я начал видеть всё в дурном свете. Всё это было как минимум странно, окна, обои, подобие двери. Сколько здесь никого не было десять? Двадцать лет? Было понятно, почему изначально мы принимали это за стену, похоже, эти куски фальш стены, были визуально прибиты изнутри помещения. От мысли, что кто-то заколачивал себя внутри этой фальшивой комнаты, пробежал холодок по телу, и захотелось выйти отсюда как можно скорее. Даже после длительного осмотра, мне было не понятно, как можно заколотив себя внутри потом выбраться отсюда. Пусть на стенах и были обои, но за ними был бетон либо земля. Противоположная стена, на которую была облокочена та самая дверь, и вовсе местами переходила в дикий выпуклый огромный валун, уходящий далеко в землю. Окна и вовсе были врезаны прямиком в стену, не имея возможности пошевелиться. Эта странность происходящего, отразилась и на лице Мардерфейса, было понятно, почему он молчит.
Рядом со стоящим в углу распахнутым пустым шкафом справа, была застеленная кровать и тумбочка.
Страница 11 из 35
