Фармооккультизм

Под окном, что было слева, находился стол и два стула, за которым виднелся в угу еще один шкаф, такой же массивный, но с одним пугающим отличием. Он был многократно заколочен досками снаружи, досок было так много, что первые мгновения было сложно разглядеть в этом шкаф. То, что удалось разглядеть, несколько раз трансформировалось из деревянных ящиков в шкаф и обратно, пока мы не подошли вплотную. Заколоченный шкаф, был той странностью, за которой следовал скорее интерес, нежели пугающее непонимание, скрывающееся во всем увиденном ранее. Чем больше мы углублялись в эту комнату, тем дальше казался заветный выход отсюда, не в плане расстояния, а в чем-то относящемся исключительно к вездесущей жизни. Дыра, ведущая обратно, рыбьим глазом замерев, смотрела на нас, в этом застывшем взгляде тишиной ощущений притаился транспорт судьбы, со своей открытой дверью и плотным графиком. Любой миг, без объявления отбытия мог стать последним, и тот самый знакомый нам мир двинулся бы дальше, забыв нас здесь, в этой дыре.

Манапожиратель одну за другой отрывал доски фомкой, я всё также смотрел в спасительную темноту дыры, из который мы пришли. Мне казалось, стоит мне хоть на секунду потерять её из виду, она исчезнет, и случиться нечто жуткое. Их с Мардерфейсом возня переросла, победоносные аккорды отрывания последних досок. Последовавшая тишина, заставляла меня гадать, что же случилось. В первом случае шкаф был пустой, и они лишь с глупым видом стоят и пялятся в пустоту, либо…

Повернувшись, я забыл обо всем на свете, и понял, почему они молчали. Шкаф был до отвала забит ампулами, пластинками таблеток, аптечками. Весь минувший страх вмиг улетучился, и я бросился вместе со всеми перебирать повалившееся на пол добро. Пока мы ползали на коленях, последние звуки джек-пота выпадающих из шкафа препаратов, с большими перерывами утонули в шуршании и поисках интересных наименований. Манапожиратель, был более знаком с различными ответвлениями морфина и кодеина содержащих препаратов, поэтому мы в большей степени полагались на его бдительность. После десяти минут напряженного чтения почти одинаковых наименований в полутьме, каждое новое похожее название, казалось ранее встречаемым, и вскоре мы почти всё отбрасывали обратно в сторону шкафа. Дикое возбуждение, испытанное при открывшихся дверях ушло. От происходящего появилась разочарованная усталость, за которой следовала пульсирующая головная боль. Пока их не покидала надежда на успех и находку чего-то интересного, я подошел к стоящей у стены кровати и сел на неё. Железный матрац, податливо принял меня, впуская в свое существо сразу неприлично глубоко. Мне вспомнились больничные палаты, с пожирающими тебя советскими железными матрацами. Что пленят своих возлегающих, и если бы не робкое сопротивление больных, было бы что-то новое, о чем мой засыпающий мозг переругиваясь с подступающим сном явно хотел поспорить, через странные визуальные образы и спазмы тела.

Понимая свою усталость на новом уровне, незаметно для самого себя, я принял лежачее положении и смотрел, как монотонно они перебирают горы маленьких коробочек. Небольшая исходящая от пола подвальная сырая прохлада, приятно расслабляла ум, массируя его, растекаясь волнами остаточного действия диазепама. Уже не было важно, найдут они что-то или нет, их попытки из последних сил вычитать спасительное название, не казались реальными. Силы покидали меня, моргая с каждым разом все реже, комната исчезала в теплом сновидении, вместе с последними попытками сопротивления сну. Последний взгляд на силуэты ребят возле фонаря, затем на гору коробочек, открытый шкаф и высокую темную фигуру возле него.

Рука ужаса резко вытянула меня из сна, от испуга и удивления, я подскочил с кровати, и сразу свалился, споткнувшись о стоящий рядом ящик. В безвольной попытке плыть спиной по земле, с немым воплем, я еще несколько секунд пытался таким образом сбежать из подвала. Мардерфейс и Манапожиратель подскочили ко мне, с легким смехом и недоумением.

— Там кто-то в углу! — прокричал я уползая.

— Где?! — Манапожиратель выхватил стоящий на полу фонарь, и сделал быстрый полукруг по помещению. Луч прошелся от одного шкафа к другому, и остановился возле того угла, где они сидели, осветив длинное зеркало развернутое отражающей частью к стене. Конструкция зеркала, была устроена таким образом, что стоит надавить в одной части, и оно прокрутиться вокруг своей оси. Манапожиратель подошел к нему:

— Хм, странно как я его не увидел сразу.

Он попытался выдвинуть его на середину комнаты, протаскивая через гору сваленных в кучу упаковок лекарств.

— Тяжелое! — сопя, проговаривал он, еще усерднее двигаясь.

Когда он, наконец, выставил его достаточно далеко от стены, прокрутив вокруг своей оси, вместо зеркальной части предстала еще одна черная поверхность.

— Может, разбили когда-то, или оно просто сверху крепилось, — предположил Мардерфейс.

— За сколько его можно продать?