Вижу силуэт. Кажется что это знакомый образ, может даже человек. Он движется плавно, но слишком быстро, это одновременно вяжется в единую картину, но почему-то противится во мне.
Добавить в моё избранное
125 мин, 8 сек 6249
— проговорил Манапожиратель, водя по нему лучами фонаря, внимательно осматривая ножки и крепления в центре.
Та поверхность, где должно было быть зеркало, блестела своей темнотой, словно она была сделана из антрацитного угля. Манапожиратель крутился вокруг зеркала, осматривая его со всех сторон, прокручивая центр. В момент очередного оборота, луч фонаря блеснул острием лезвия по темной поверхности. Взяв фонарь, я принялся кропотливо осматривать то место, где только что была маленькая вспышка света. Внимательно присмотревшись, до меня дошло, что это действительно зеркало, и его поверхность кто-то закрасил темной густой краской, и судя по всему множество раз. Попытки обдирать краску ногтем, приносили мало результата, поэтому мы стали искать что-то более острое. Было видно как Манапожиратель, переживает за то, что мы можем поцарапать его, он уже всем видом желал продать его, и старался подвести разговор, к извлечению его из подвала. Робкими движениями он протиснулся в дыру, принявшись расширять её снаружи, чтоб зеркало прошло уже наверняка. Мардерфейс складывал в пакет отложенную кучу препаратов с показавшимися им незнакомыми и интересными названиями. В этом абсурдном действе, каждый нашел себе занятие, и лишь я ходил от одного угла к другому, пребывая в странных мыслях. Не сговариваясь, они уже принялись наклонять его и протаскивать через отверстие. Было неуютно выходить последним, Манапожиратель вместе с фонарем был уже по ту сторону. Пока они совместно рожали через отверстие это длинное и весьма неповоротливое зеркало, я взял пакет с препаратами, и еще раз посмотрел в сгустившуюся темноту другого конца комнаты. Мысли блуждали в тревожных и зыбких направлениях. В определенном смысле мне хотелось прийти к чему-то завершающему, что отгородит от нужды создавать отношение к подобным вещам. Создать такую точку восприятия, из постоянного пространства которой не будет нужды возвращаться вновь, к подобным переживаниям. Эти мыслительные процессы почти никак не отражались внешне, лишь небольшие жевания внутренних стенок щек в темноте, отделяли меня от полноценного всплеска разрушающего состояния. В который раз Манапожиратель относительно подвел нас, и мне уже начинало казаться, что всё это, он делает в целях своей замороченной мести. Появившейся вследствие зависти, обиды и желания казаться лучше и ближе в дружеском смысле прочих знакомых. Отсюда вытекали все его минувшие перемены в поведении, и отказ от своих слов. Даже в сегодняшнем походе, всё выходило совершенно иначе, задуманные поиски и последующий прием найденной фармы, сменился морокой с найденным зеркалом. Всё это походило на хорошо разыгранное представление, в котором нам отводилась самая банальная роль. Подтверждением тому стали заранее подготовленные тележки и эластичные тросы, стоящие в тени недалеко от выхода со двора. Изначально мы не заметили всего этого, по причине разбитого состояния, сейчас все части мозаики его корыстного умысла сходились воедино, образуя примитивный и плохо повторенный пейзаж нашего пути с тележками обратно.
На лестнице и последующем выходе из дома, происходили самые сложные движения. Спустя пять минут все обливались липким потом, задыхались и приходили к мрачному пониманию, что для разворота на выход, попросту не хватит угла в проходе. Тогда Манапожирателю пришла мысль, достать его через окно в противоположной части дома. Первые два окна были сотню раз крашены, и попросту не открывались, лишь форточки. Окно в зале было максимально близко к огромной черешне, так что оставалась комната его умершей в том году бабушки. В ее спальне мы быстро отворили окна, и на ходу принялись доставать зеркало. От комнаты исходила мягкая тоска и тишина. Старые шкафы были закрыты, а все наружные полки пустыми, словно здесь никто не жил вовсе. На мгновенье мне показалось, что сбоку на кровати сидит его бабушка, и плачет. Вернее я не видел это как внешнее проявление, это было транслирующейся на границе сознания чувство, как некое знание. Еще через миг она уже оказалась сидящей сверху на зеркале, сопровождая свое появление звонким хохотом. В этот момент удерживаемая мной часть зеркала, выскользнула из рук, став непомерно тяжелой. Этот миг отразился на лице Манапожирателя, он зажмурился, готовясь услышать разбивающийся звон, но вместо падения, оно лишь прокрутилось вверх вокруг своей оси, чудом не ударившись обратной стороной о землю. Справившись с основной проблемой, мы принялись мостить его на тележку, перематывая эластичными тросами, раз за разом в финальной стадии приходя к неудаче. То к тележке было невозможно подлезть из-за большого наклона и длинной части зеркала, то оно сползало, или и вовсе терлась торчащими ножками о землю. Попутно, я примотал к одной из стенок скотчем пакет с найденными препаратами с интересными названиями, и считал свое дело сделанным. Лишь когда Манапожиратель собрал импровизированные удлиненные ручки, из недавно вынесенных с подвала оконных карнизов, мы смогли сдвинуть ее с места.
Та поверхность, где должно было быть зеркало, блестела своей темнотой, словно она была сделана из антрацитного угля. Манапожиратель крутился вокруг зеркала, осматривая его со всех сторон, прокручивая центр. В момент очередного оборота, луч фонаря блеснул острием лезвия по темной поверхности. Взяв фонарь, я принялся кропотливо осматривать то место, где только что была маленькая вспышка света. Внимательно присмотревшись, до меня дошло, что это действительно зеркало, и его поверхность кто-то закрасил темной густой краской, и судя по всему множество раз. Попытки обдирать краску ногтем, приносили мало результата, поэтому мы стали искать что-то более острое. Было видно как Манапожиратель, переживает за то, что мы можем поцарапать его, он уже всем видом желал продать его, и старался подвести разговор, к извлечению его из подвала. Робкими движениями он протиснулся в дыру, принявшись расширять её снаружи, чтоб зеркало прошло уже наверняка. Мардерфейс складывал в пакет отложенную кучу препаратов с показавшимися им незнакомыми и интересными названиями. В этом абсурдном действе, каждый нашел себе занятие, и лишь я ходил от одного угла к другому, пребывая в странных мыслях. Не сговариваясь, они уже принялись наклонять его и протаскивать через отверстие. Было неуютно выходить последним, Манапожиратель вместе с фонарем был уже по ту сторону. Пока они совместно рожали через отверстие это длинное и весьма неповоротливое зеркало, я взял пакет с препаратами, и еще раз посмотрел в сгустившуюся темноту другого конца комнаты. Мысли блуждали в тревожных и зыбких направлениях. В определенном смысле мне хотелось прийти к чему-то завершающему, что отгородит от нужды создавать отношение к подобным вещам. Создать такую точку восприятия, из постоянного пространства которой не будет нужды возвращаться вновь, к подобным переживаниям. Эти мыслительные процессы почти никак не отражались внешне, лишь небольшие жевания внутренних стенок щек в темноте, отделяли меня от полноценного всплеска разрушающего состояния. В который раз Манапожиратель относительно подвел нас, и мне уже начинало казаться, что всё это, он делает в целях своей замороченной мести. Появившейся вследствие зависти, обиды и желания казаться лучше и ближе в дружеском смысле прочих знакомых. Отсюда вытекали все его минувшие перемены в поведении, и отказ от своих слов. Даже в сегодняшнем походе, всё выходило совершенно иначе, задуманные поиски и последующий прием найденной фармы, сменился морокой с найденным зеркалом. Всё это походило на хорошо разыгранное представление, в котором нам отводилась самая банальная роль. Подтверждением тому стали заранее подготовленные тележки и эластичные тросы, стоящие в тени недалеко от выхода со двора. Изначально мы не заметили всего этого, по причине разбитого состояния, сейчас все части мозаики его корыстного умысла сходились воедино, образуя примитивный и плохо повторенный пейзаж нашего пути с тележками обратно.
На лестнице и последующем выходе из дома, происходили самые сложные движения. Спустя пять минут все обливались липким потом, задыхались и приходили к мрачному пониманию, что для разворота на выход, попросту не хватит угла в проходе. Тогда Манапожирателю пришла мысль, достать его через окно в противоположной части дома. Первые два окна были сотню раз крашены, и попросту не открывались, лишь форточки. Окно в зале было максимально близко к огромной черешне, так что оставалась комната его умершей в том году бабушки. В ее спальне мы быстро отворили окна, и на ходу принялись доставать зеркало. От комнаты исходила мягкая тоска и тишина. Старые шкафы были закрыты, а все наружные полки пустыми, словно здесь никто не жил вовсе. На мгновенье мне показалось, что сбоку на кровати сидит его бабушка, и плачет. Вернее я не видел это как внешнее проявление, это было транслирующейся на границе сознания чувство, как некое знание. Еще через миг она уже оказалась сидящей сверху на зеркале, сопровождая свое появление звонким хохотом. В этот момент удерживаемая мной часть зеркала, выскользнула из рук, став непомерно тяжелой. Этот миг отразился на лице Манапожирателя, он зажмурился, готовясь услышать разбивающийся звон, но вместо падения, оно лишь прокрутилось вверх вокруг своей оси, чудом не ударившись обратной стороной о землю. Справившись с основной проблемой, мы принялись мостить его на тележку, перематывая эластичными тросами, раз за разом в финальной стадии приходя к неудаче. То к тележке было невозможно подлезть из-за большого наклона и длинной части зеркала, то оно сползало, или и вовсе терлась торчащими ножками о землю. Попутно, я примотал к одной из стенок скотчем пакет с найденными препаратами с интересными названиями, и считал свое дело сделанным. Лишь когда Манапожиратель собрал импровизированные удлиненные ручки, из недавно вынесенных с подвала оконных карнизов, мы смогли сдвинуть ее с места.
Страница 13 из 35
