Вижу силуэт. Кажется что это знакомый образ, может даже человек. Он движется плавно, но слишком быстро, это одновременно вяжется в единую картину, но почему-то противится во мне.
Добавить в моё избранное
125 мин, 8 сек 6260
Город вновь притворялся зевающим, обнажая новые, но знакомые звуки. На пути мне хотелось создать воронку, которая перемалывает человеческие планы, не придумав себе повода, я лишь хорошо смотрел по сторонам. В надежде успокоится, ритуально сопел, пока паук вел меня стихийными тропами.
Поводов заминаться и блуждать была множество, но для озвучивания не нашлось ни единого. Хотелось вывести его на откровенный разговор, но его прыти уходить от ответов, мог бы позавидовать каждый. На горизонте замаячил пункт нашего прибытия, отчего мне показалось, что он облегчительно вздохнул, этот маленький потенциальный жест, отозвался во мне чуть ли не актом неприкрытой агрессии. Былая атмосфера сменилась тревожным ожиданием обмана и предательства, так что я принялся звонить Мардерфейсу.
Приход в квартиру омрачился наличием прибывших из недр бессонных ночей падальщиков, они гордо направляли разговор на гуманистический толк. Предлагая делится, и помнить о братьях своих ближних, но за всеми словами без труда проглядывался алчный, не знающий границ наркотический голод. Интонации не находя нужного отклика ощетинивались, ядовитые шипы пульсировали, а сами существа надувались. От былого благородного начала разговора мокрый след раздавленного насекомого уходил к выходу из кухни. Одно безумное состояние в двух людях, притворялось сиамской фемидой, где и меч, глазная повязка, да и весы тоже быстро неслись в ломбард. Хозяин квартиры выхватывал из рук уходящих свои ничего не стоящие ненужные вещи. Стоило ему поймать одного с тюбиком зубной пасты, как другой в это время успевал надеть зимний свитер. Ловя их по очереди, его абстрактная речь наполнялась хозяйским возмущением. Обезумевшие гости возмущенно смирились, и под проклятия и пожелания смерти начали уходить. За это время мой попутчик разлил винт по баянам и пошел колоться. Вслед за ним упрыгал хозяин квартиры, выхватив один из шприцев, что были воткнуты в горшок с засохшим цветком, образуя тем самым своеобразный кактус наоборот. Мардерфейс всё не появлялся, начинало казаться, что уже случилось что-то неладное. Представлялось что те двое, что не получили халявного винта, по пути встретили его и унесли в ломбард. Но не в обычный ломбард, а таинственно наркоманский, где принимают украденных людей, бессонные ночи, и ментов что прячутся в холодильнике. Хозяин квартиры и попутчик вовсю отлавливались, было слышно, как они глубоко дышат, вдыхая «запах свежего яблока». Меня тревожили разные мысли, и с каждым звонком Мардерфейсу, я надеялся, что они станут угольками под его ногами, от которых он будет идти быстрее. Спустя час, что длился, целую параноидальную вечность он пришел. За это время винтовики успели набегать по квартире десяток километров, и убрать весь зал трижды. Мардерфейс выглядел озадаченно, как человек, который думал о чем-то важном слишком долго. Мы выпили винт, и, попрощавшись, направились на улицу.
Жара едва спала, но этого было достаточно для предстоящей долгой прогулки. Винт медленно просачивался в организм, наполняя мир удивительной осмысленностью и простотой. На задний план уходили все минувшие проблемы. Разбираясь смысловым конструктором до самой последней гайки, чтоб собраться вновь, но в чистом и понятном виде. Погружаясь все дальше в глубину винтовой погони за неуловимым «смыслом» мы вышли на вход к поселку. Воспоминания о вчерашнем дне казались потертыми мазками на египетских пирамидах. Всё было настолько незначительным, будто это был наш последний день на земле. Разговоры вспышками взрывов, перерастали в полноценный артобстрел. Рассказ о моем сне, перепрыгнул на обсуждение пидастической натуры Манапожирателя, с него на зеркало, а с зеркала на утреннюю озадаченность Мардерфейса.
— Знаешь, сегодня утром, еще до того как проснуться или в ту же секунду, но может за секунду до этого, я вдруг подумал, четко понял, что всё это уже было, — сказал Мардерфейс, и почему-то повторил это предложение еще раз.
— Когда я проснулся, и даже не успел еще открыть глаза, я подумал «это же уже было», и знал, что ты мне позвонишь.
— Но если ты знал что я тебе позвоню, почему же ты шел три часа?! — спросил я с насмешкой и раздражением.
— Потому что по идее я должен был прийти к тебе сразу, ведь это уже было, я уже шел туда, но я хотел пойти иначе, по-другому. Сделать, так как не было, пойти самым странным путем. Изменяя свой курс постоянно, идти в разные стороны, останавливаться на полпути. Делать так, как не сделал бы. И знаешь что? Это уже было! Всё что я делал, уже было, все эти якобы непредсказуемые действия уже были!
— Мы можем пойти и отпиить Манапожирателя? Вдруг этого не было?
— Нет, — сказал Мардерфейс, — Если ты это предлагаешь, значит это уже было, если мы пойдем то получится что мы его уже пизли, а если не пойдем, то значит это тоже случалось. Что бы мы не сделали, всё это уже было. Я же хочу сделать то, что мы не делали, понимаешь?
Поводов заминаться и блуждать была множество, но для озвучивания не нашлось ни единого. Хотелось вывести его на откровенный разговор, но его прыти уходить от ответов, мог бы позавидовать каждый. На горизонте замаячил пункт нашего прибытия, отчего мне показалось, что он облегчительно вздохнул, этот маленький потенциальный жест, отозвался во мне чуть ли не актом неприкрытой агрессии. Былая атмосфера сменилась тревожным ожиданием обмана и предательства, так что я принялся звонить Мардерфейсу.
Приход в квартиру омрачился наличием прибывших из недр бессонных ночей падальщиков, они гордо направляли разговор на гуманистический толк. Предлагая делится, и помнить о братьях своих ближних, но за всеми словами без труда проглядывался алчный, не знающий границ наркотический голод. Интонации не находя нужного отклика ощетинивались, ядовитые шипы пульсировали, а сами существа надувались. От былого благородного начала разговора мокрый след раздавленного насекомого уходил к выходу из кухни. Одно безумное состояние в двух людях, притворялось сиамской фемидой, где и меч, глазная повязка, да и весы тоже быстро неслись в ломбард. Хозяин квартиры выхватывал из рук уходящих свои ничего не стоящие ненужные вещи. Стоило ему поймать одного с тюбиком зубной пасты, как другой в это время успевал надеть зимний свитер. Ловя их по очереди, его абстрактная речь наполнялась хозяйским возмущением. Обезумевшие гости возмущенно смирились, и под проклятия и пожелания смерти начали уходить. За это время мой попутчик разлил винт по баянам и пошел колоться. Вслед за ним упрыгал хозяин квартиры, выхватив один из шприцев, что были воткнуты в горшок с засохшим цветком, образуя тем самым своеобразный кактус наоборот. Мардерфейс всё не появлялся, начинало казаться, что уже случилось что-то неладное. Представлялось что те двое, что не получили халявного винта, по пути встретили его и унесли в ломбард. Но не в обычный ломбард, а таинственно наркоманский, где принимают украденных людей, бессонные ночи, и ментов что прячутся в холодильнике. Хозяин квартиры и попутчик вовсю отлавливались, было слышно, как они глубоко дышат, вдыхая «запах свежего яблока». Меня тревожили разные мысли, и с каждым звонком Мардерфейсу, я надеялся, что они станут угольками под его ногами, от которых он будет идти быстрее. Спустя час, что длился, целую параноидальную вечность он пришел. За это время винтовики успели набегать по квартире десяток километров, и убрать весь зал трижды. Мардерфейс выглядел озадаченно, как человек, который думал о чем-то важном слишком долго. Мы выпили винт, и, попрощавшись, направились на улицу.
Жара едва спала, но этого было достаточно для предстоящей долгой прогулки. Винт медленно просачивался в организм, наполняя мир удивительной осмысленностью и простотой. На задний план уходили все минувшие проблемы. Разбираясь смысловым конструктором до самой последней гайки, чтоб собраться вновь, но в чистом и понятном виде. Погружаясь все дальше в глубину винтовой погони за неуловимым «смыслом» мы вышли на вход к поселку. Воспоминания о вчерашнем дне казались потертыми мазками на египетских пирамидах. Всё было настолько незначительным, будто это был наш последний день на земле. Разговоры вспышками взрывов, перерастали в полноценный артобстрел. Рассказ о моем сне, перепрыгнул на обсуждение пидастической натуры Манапожирателя, с него на зеркало, а с зеркала на утреннюю озадаченность Мардерфейса.
— Знаешь, сегодня утром, еще до того как проснуться или в ту же секунду, но может за секунду до этого, я вдруг подумал, четко понял, что всё это уже было, — сказал Мардерфейс, и почему-то повторил это предложение еще раз.
— Когда я проснулся, и даже не успел еще открыть глаза, я подумал «это же уже было», и знал, что ты мне позвонишь.
— Но если ты знал что я тебе позвоню, почему же ты шел три часа?! — спросил я с насмешкой и раздражением.
— Потому что по идее я должен был прийти к тебе сразу, ведь это уже было, я уже шел туда, но я хотел пойти иначе, по-другому. Сделать, так как не было, пойти самым странным путем. Изменяя свой курс постоянно, идти в разные стороны, останавливаться на полпути. Делать так, как не сделал бы. И знаешь что? Это уже было! Всё что я делал, уже было, все эти якобы непредсказуемые действия уже были!
— Мы можем пойти и отпиить Манапожирателя? Вдруг этого не было?
— Нет, — сказал Мардерфейс, — Если ты это предлагаешь, значит это уже было, если мы пойдем то получится что мы его уже пизли, а если не пойдем, то значит это тоже случалось. Что бы мы не сделали, всё это уже было. Я же хочу сделать то, что мы не делали, понимаешь?
Страница 16 из 35
