Вижу силуэт. Кажется что это знакомый образ, может даже человек. Он движется плавно, но слишком быстро, это одновременно вяжется в единую картину, но почему-то противится во мне.
Добавить в моё избранное
125 мин, 8 сек 6263
— Мардерфейс, ритмично помогал себе рукой сжимать, пакет с краской в такт вдоха. Он выглядело свежо и молниеносно, как будто он только что появился здесь, от удара молнии ниспосланный самим Зевсом. Оглядываясь на токсикоманный ад, из которого я вынырнул, окружающее еще не решалось собираться в единую картину, из уважения уступая место потенциальному небытию токсинов краски.
Вокруг заметно потемнело, на небе появились тучи, и казалось прошло несколько часов, которые полностью выпали из моей памяти. Последнее что я помнил, это странные люди, потом воспоминания обрываются. Бегло осмотрев себя, я не сразу увидел, что мои шорты на коленях были сильно измазаны буро красной краской, словно кто-то проводил поздний аборт прямиком у меня на коленях. Присмотревшись на Мардерфейса, можно было предположить, что он был тем, кто неаккуратно съел, это абортированное «нечто».
— У тебя всё лицо в краске, ты вообще весь как каннибал с пира, — сказал я, безумно хохоча.
— Ты тоже, — сказал он, переходя всем телом в хохот.
— Как мы куда-то пойдем, мы же пизц, — я не находил слов и только махал руками, будто неведомым образом это поможет.
— Ну, пока посидим, краски еще много, — он сделал попытку закатить пакет у лица, и залил себе шею.
Мы были в окружении гаражей, кустов и заброшенного запорожца. Происхождение краски мне было неведомо, очередной пример винтовой магии. Часть дня также испарилась, будто была принесена в жертву, как плата за эту банку. Действие винта граничило с бессвязной токсикоманной структурой реальности, вещающей по своим правилам. Подобно листьям земля была устлана пустыми плашками из под «трамадола» и«метадона». Редкими желудями виднелись шприцы. Вокруг были кучи дерьма, из-за запаха краски их было не ощутить. Они гордо были, зайдя сюда, и высрав своих людей. Больше не нуждаясь в них. Были под затянутым тучами небом, наравне с людьми, кладбищами, морями и ядерными бомбами. Возможно, когда-то, кто-то в них вступит, и обронит бессменное «Бть», и тогда уже маленькое «бть» обретет себя, отделившись от человека. Поплывет с другими«бть» что родились от боли, разочарования и сожаления, в еще более тонкие материи. Но мне, и этой куче дерьма светит одинаковое солнце, и чем«я» лучше? Чем,«я» сложнее и оправдание бесформенного«бть» стремящегося в никуда. Пока мои мысли заискивали перед говном, ко мне плавно возвращалось понимание из-за чего мы вообще здесь оказались. Вроде как мы искали краску, чтобы написать огромную надпись, способную отдаленно пробуждать людей от сна жизни.
— Слушай, знаешь, что я понял? — вскочил я, еще не до конца сформулировав мысленно нисходящий прилив сил. — Никто нас не увидит, мы будем невидимы для простых людей, потому что у меня есть воля. Нас не примут мусора, мы попросту будем невидимы, ты уверуешь, как верю я!
— Я верю!! — Мардерфейс подскочил, и для наглядности смочил руку в краске, затем провел пятерней по своему лицу, делая боевой окрас, после чего также помазал меня.
— Вот, нужно причаститься, — он быстрым движением обхватил банку краски, сделав глоток, передал её мне. Без особого отторжения я проглотил вязкую, горькую, холодящую массу.
Мы превратились в древних вневременных воинов, в берсерков реальности сошедших в драккаров помутненного сознания. Что нам могли сделать простые смертные, узрев такие забытые потусторонние образы, их сознание моментально цензурирует их вместе с нами, и мы будем невидимы. Для большего устрашения мы принялись рычать и трусить окружающие нас кусты. После кустов, я переключился на гаражи и принялся громко хлопать стены ладошками, Мардерфейс прыгал на запорожце, и выл. Продолжая этот первобытный шум, мы выползли из тупика гаражей и двинулись в сторону наилучшего по нашему мнению месту для надписи.
После посиделок в уютном закрытом месте, гигантские открытые пространства ошеломляли. Являя собой туманные, заполненные водой глубины. Существа, будь то люди, или неназванные прочие обитатели мира нашего, тихо удалялись. Шум издаваемого нами рычания, был не способен распространяться в такой вязкой субстанции, показалось, что начинаю задыхаться. Резко охватил страх, что наш защитный клич не сработает. Мардерфейс ощутив мои изменившиеся вибрации, также задержал дыхание, будто опасаясь отравленного трезвостью воздуха. Но я верил, и вера двигала мной. Каждый новый шаг под ногами хрустел, где-то виднелась долька луны, там на её поверхности звучали мои шаги. Не услышанные никем, маленькие хрусты в вакууме. Едва уловимые пузырьки воздуха быстро поднимались вверх, а мы склонялись все ниже, уступая дорогу более наивным существам. Переползая рептильными рваными перебежками, извиваясь и шипя. Нечто гигантское двигалось позади, от чего мы еще больше затаились. Старый мусоровоз, притормаживал перед поворотом, не теряясь, мы мгновенно выскочили и облаяли свисающего на поручне мусорщика. От увиденного, взрывной волной страха его отбросило на несколько метров назад, выбив раз весь воздух из его легких.
Вокруг заметно потемнело, на небе появились тучи, и казалось прошло несколько часов, которые полностью выпали из моей памяти. Последнее что я помнил, это странные люди, потом воспоминания обрываются. Бегло осмотрев себя, я не сразу увидел, что мои шорты на коленях были сильно измазаны буро красной краской, словно кто-то проводил поздний аборт прямиком у меня на коленях. Присмотревшись на Мардерфейса, можно было предположить, что он был тем, кто неаккуратно съел, это абортированное «нечто».
— У тебя всё лицо в краске, ты вообще весь как каннибал с пира, — сказал я, безумно хохоча.
— Ты тоже, — сказал он, переходя всем телом в хохот.
— Как мы куда-то пойдем, мы же пизц, — я не находил слов и только махал руками, будто неведомым образом это поможет.
— Ну, пока посидим, краски еще много, — он сделал попытку закатить пакет у лица, и залил себе шею.
Мы были в окружении гаражей, кустов и заброшенного запорожца. Происхождение краски мне было неведомо, очередной пример винтовой магии. Часть дня также испарилась, будто была принесена в жертву, как плата за эту банку. Действие винта граничило с бессвязной токсикоманной структурой реальности, вещающей по своим правилам. Подобно листьям земля была устлана пустыми плашками из под «трамадола» и«метадона». Редкими желудями виднелись шприцы. Вокруг были кучи дерьма, из-за запаха краски их было не ощутить. Они гордо были, зайдя сюда, и высрав своих людей. Больше не нуждаясь в них. Были под затянутым тучами небом, наравне с людьми, кладбищами, морями и ядерными бомбами. Возможно, когда-то, кто-то в них вступит, и обронит бессменное «Бть», и тогда уже маленькое «бть» обретет себя, отделившись от человека. Поплывет с другими«бть» что родились от боли, разочарования и сожаления, в еще более тонкие материи. Но мне, и этой куче дерьма светит одинаковое солнце, и чем«я» лучше? Чем,«я» сложнее и оправдание бесформенного«бть» стремящегося в никуда. Пока мои мысли заискивали перед говном, ко мне плавно возвращалось понимание из-за чего мы вообще здесь оказались. Вроде как мы искали краску, чтобы написать огромную надпись, способную отдаленно пробуждать людей от сна жизни.
— Слушай, знаешь, что я понял? — вскочил я, еще не до конца сформулировав мысленно нисходящий прилив сил. — Никто нас не увидит, мы будем невидимы для простых людей, потому что у меня есть воля. Нас не примут мусора, мы попросту будем невидимы, ты уверуешь, как верю я!
— Я верю!! — Мардерфейс подскочил, и для наглядности смочил руку в краске, затем провел пятерней по своему лицу, делая боевой окрас, после чего также помазал меня.
— Вот, нужно причаститься, — он быстрым движением обхватил банку краски, сделав глоток, передал её мне. Без особого отторжения я проглотил вязкую, горькую, холодящую массу.
Мы превратились в древних вневременных воинов, в берсерков реальности сошедших в драккаров помутненного сознания. Что нам могли сделать простые смертные, узрев такие забытые потусторонние образы, их сознание моментально цензурирует их вместе с нами, и мы будем невидимы. Для большего устрашения мы принялись рычать и трусить окружающие нас кусты. После кустов, я переключился на гаражи и принялся громко хлопать стены ладошками, Мардерфейс прыгал на запорожце, и выл. Продолжая этот первобытный шум, мы выползли из тупика гаражей и двинулись в сторону наилучшего по нашему мнению месту для надписи.
После посиделок в уютном закрытом месте, гигантские открытые пространства ошеломляли. Являя собой туманные, заполненные водой глубины. Существа, будь то люди, или неназванные прочие обитатели мира нашего, тихо удалялись. Шум издаваемого нами рычания, был не способен распространяться в такой вязкой субстанции, показалось, что начинаю задыхаться. Резко охватил страх, что наш защитный клич не сработает. Мардерфейс ощутив мои изменившиеся вибрации, также задержал дыхание, будто опасаясь отравленного трезвостью воздуха. Но я верил, и вера двигала мной. Каждый новый шаг под ногами хрустел, где-то виднелась долька луны, там на её поверхности звучали мои шаги. Не услышанные никем, маленькие хрусты в вакууме. Едва уловимые пузырьки воздуха быстро поднимались вверх, а мы склонялись все ниже, уступая дорогу более наивным существам. Переползая рептильными рваными перебежками, извиваясь и шипя. Нечто гигантское двигалось позади, от чего мы еще больше затаились. Старый мусоровоз, притормаживал перед поворотом, не теряясь, мы мгновенно выскочили и облаяли свисающего на поручне мусорщика. От увиденного, взрывной волной страха его отбросило на несколько метров назад, выбив раз весь воздух из его легких.
Страница 19 из 35
