Вижу силуэт. Кажется что это знакомый образ, может даже человек. Он движется плавно, но слишком быстро, это одновременно вяжется в единую картину, но почему-то противится во мне.
Добавить в моё избранное
125 мин, 8 сек 6275
Нас просто водили за нос, — растерянно проговаривал я.
— Но зачем он тогда доверил это зеркало нам? Я думаю в этом не просто зеркало, — Мардерфейс озадаченно смотрел на меня.
— У меня начинает вырисовываться полная картина. Это они насылали на меня эти сновидения, им нужно, чтоб я спал, кто-то хочет заставить меня прекратить быть на службеу фармы. У них есть возможность быть повсюду, добираться куда угодно. Нам нужно сохранять не сон, быть здесь, и не давать им нас усыплять. Нужно взять еще винта, и как можно скорее закончить надпись, чтоб они думали, что всё идёт без изменений. Продолжим идти как раньше, осталось немного, быстро сделаем надпись и полетим на варку.
Понимание случившегося ослепляло незавидность положения. За этот короткий промежуток мир изменился окончательно, и теперь было очевидно что, за нас взялось «нечто» предельно враждебное, с очень большими возможностями. Всё это время оно лишь подыгрывало нам, усыпляя бдительность и ведя по ложной тропе, что давало в редкие моменты почувствовать себя могущественными. Пусть за пролетевшие недели мы и забыли про опиумного«Бога», он, похоже, не забыл про нас, и ко всему прочему сильно разозлился.
От боевого ража, мы перешли на диверсионные перебежки, и двигались в очень быстром темпе. Перебегая освещенные улицы, сторонясь людей и машины. Каждая новая перебежка, погружала меня на очередной виток прозрения, где под сомнения ставилось уже абсолютно всё, включая сам план. Раз за разом, я представлял всё в деталях, но опасался, что они слышат мои мысли и знают каждый наш следующий шаг. Пересказав это шепотом Мардерфейсу, я хотел доверить всё планирование ему, но стал понимать, что его они читают также само. От безвыходности, стало вновь тошнить. За это время мы уже добрались до нужного нам места, заброшенное здание торговой палаты времен СССР. Находилось оно прямиком возле рынка, дорога от которого вела практически во все стороны, лучшего места было не найти. Мардерфейс принялся за дело. В густой темноте было не разобрать какой интервал, рисуя он, выдерживает, поэтому после каждой написанной Мардерфейсом буквы, я делал шаг назад. Он макал в краску руку и водил по стене. Мысленно я отчетливо видел, как надпись обретает себя, и в голове я уже выводил последнюю букву, как резко в глаза ударил ослепительный свет.
— Молодые люди, чем занимаемся? — послышался низкий голос из-за луча света.
Я машинально отвернулся и перевел взгляд на стену, увидев лишь криво написанную фразу «Спящий борется за свою судьбу,» и буква«а» на которой оборвалась фраза. Получалась, фраза стала не утверждением, а неким вопросом с троеточием. Голос за фонарем продолжал:
— Гля, енутся! Что же с вами опезлами приключилось? — и где рядом с голосом послышался протяжной свист.
— Ого, бл, пизц какой, — рядом появился второй луч фонаря, и стало ослепительно ярко, словно это были две глазницы настигшего нас опиумного «Бога», который узрел, каким предательским делом по отношению к нему мы занимаемся.
— Баночку поставь, и вместе с дружком на дорогу выходите, — голос стал грубее, после чего последовал треск рации, — Да, Олечка, нам машинку на рынок, на центральный вход, два один, да, добро, — затем голос вновь повелительно приказал выходить.
— Пиши быстрее! — не желая оставлять послание незаконченным, я кричал Мардерфейсу, который после секундного замешательства вновь окунул руку в краску, и начал быстро, в свете фонарей выводить буквы.
— Э! Алё, я говорю бегом сюда! — крик за лучом сдвинулся с места и начал приближаться, вместе с другим лучом. Мне не оставалось ничего другого, как упасть на четвереньки и начать рычать, Мардерфейс тем временем быстро выводил буквы. Мой рык казалось, подействовал, и лучи остановились, но мне этого было мало, и вместе с рычанием, я начал кусать траву, бить по ней и делать небольшие кувырки.
— Не, ты такое когда-нибудь видел? — сказал первый луч.
— Это пиец, просто какой-то пиец, да они все в говне, ты глянь на этого на земле, как их сейчас грузить, их водила не возьмет.
— В багажник, — отозвался первый.
— Всё! — прокричал Мардерфес, занес над головой банку краски и принялся обильно обливать себя, затем остатком полил на меня. — Обтирайся быстрее, нам нужно стать невидимыми полностью, — вместо подчинения лучам, мы принялись помогая друг другу обтираться краской. — Вроде успели, теперь они нам точно ничего не сделают, нас не видно, — Мардерфейс, принялся восстанавливать учащенное дыхание.
На какой-то миг мне показалось, что мы действительно невидимы. Голоса за лучами затихли, а свет их вроде даже как стал не таким агрессивным. Но всё испортило появление двух других больших лучей, за которыми было рычание зверя. Я понимал, что они хотят скормить нас ему, и даже какое-то время боролся с желанием сказать это вслух.
— Они хотят скормить нас зверю! — отчаянно проговорил я.
— Но зачем он тогда доверил это зеркало нам? Я думаю в этом не просто зеркало, — Мардерфейс озадаченно смотрел на меня.
— У меня начинает вырисовываться полная картина. Это они насылали на меня эти сновидения, им нужно, чтоб я спал, кто-то хочет заставить меня прекратить быть на службеу фармы. У них есть возможность быть повсюду, добираться куда угодно. Нам нужно сохранять не сон, быть здесь, и не давать им нас усыплять. Нужно взять еще винта, и как можно скорее закончить надпись, чтоб они думали, что всё идёт без изменений. Продолжим идти как раньше, осталось немного, быстро сделаем надпись и полетим на варку.
Понимание случившегося ослепляло незавидность положения. За этот короткий промежуток мир изменился окончательно, и теперь было очевидно что, за нас взялось «нечто» предельно враждебное, с очень большими возможностями. Всё это время оно лишь подыгрывало нам, усыпляя бдительность и ведя по ложной тропе, что давало в редкие моменты почувствовать себя могущественными. Пусть за пролетевшие недели мы и забыли про опиумного«Бога», он, похоже, не забыл про нас, и ко всему прочему сильно разозлился.
От боевого ража, мы перешли на диверсионные перебежки, и двигались в очень быстром темпе. Перебегая освещенные улицы, сторонясь людей и машины. Каждая новая перебежка, погружала меня на очередной виток прозрения, где под сомнения ставилось уже абсолютно всё, включая сам план. Раз за разом, я представлял всё в деталях, но опасался, что они слышат мои мысли и знают каждый наш следующий шаг. Пересказав это шепотом Мардерфейсу, я хотел доверить всё планирование ему, но стал понимать, что его они читают также само. От безвыходности, стало вновь тошнить. За это время мы уже добрались до нужного нам места, заброшенное здание торговой палаты времен СССР. Находилось оно прямиком возле рынка, дорога от которого вела практически во все стороны, лучшего места было не найти. Мардерфейс принялся за дело. В густой темноте было не разобрать какой интервал, рисуя он, выдерживает, поэтому после каждой написанной Мардерфейсом буквы, я делал шаг назад. Он макал в краску руку и водил по стене. Мысленно я отчетливо видел, как надпись обретает себя, и в голове я уже выводил последнюю букву, как резко в глаза ударил ослепительный свет.
— Молодые люди, чем занимаемся? — послышался низкий голос из-за луча света.
Я машинально отвернулся и перевел взгляд на стену, увидев лишь криво написанную фразу «Спящий борется за свою судьбу,» и буква«а» на которой оборвалась фраза. Получалась, фраза стала не утверждением, а неким вопросом с троеточием. Голос за фонарем продолжал:
— Гля, енутся! Что же с вами опезлами приключилось? — и где рядом с голосом послышался протяжной свист.
— Ого, бл, пизц какой, — рядом появился второй луч фонаря, и стало ослепительно ярко, словно это были две глазницы настигшего нас опиумного «Бога», который узрел, каким предательским делом по отношению к нему мы занимаемся.
— Баночку поставь, и вместе с дружком на дорогу выходите, — голос стал грубее, после чего последовал треск рации, — Да, Олечка, нам машинку на рынок, на центральный вход, два один, да, добро, — затем голос вновь повелительно приказал выходить.
— Пиши быстрее! — не желая оставлять послание незаконченным, я кричал Мардерфейсу, который после секундного замешательства вновь окунул руку в краску, и начал быстро, в свете фонарей выводить буквы.
— Э! Алё, я говорю бегом сюда! — крик за лучом сдвинулся с места и начал приближаться, вместе с другим лучом. Мне не оставалось ничего другого, как упасть на четвереньки и начать рычать, Мардерфейс тем временем быстро выводил буквы. Мой рык казалось, подействовал, и лучи остановились, но мне этого было мало, и вместе с рычанием, я начал кусать траву, бить по ней и делать небольшие кувырки.
— Не, ты такое когда-нибудь видел? — сказал первый луч.
— Это пиец, просто какой-то пиец, да они все в говне, ты глянь на этого на земле, как их сейчас грузить, их водила не возьмет.
— В багажник, — отозвался первый.
— Всё! — прокричал Мардерфес, занес над головой банку краски и принялся обильно обливать себя, затем остатком полил на меня. — Обтирайся быстрее, нам нужно стать невидимыми полностью, — вместо подчинения лучам, мы принялись помогая друг другу обтираться краской. — Вроде успели, теперь они нам точно ничего не сделают, нас не видно, — Мардерфейс, принялся восстанавливать учащенное дыхание.
На какой-то миг мне показалось, что мы действительно невидимы. Голоса за лучами затихли, а свет их вроде даже как стал не таким агрессивным. Но всё испортило появление двух других больших лучей, за которыми было рычание зверя. Я понимал, что они хотят скормить нас ему, и даже какое-то время боролся с желанием сказать это вслух.
— Они хотят скормить нас зверю! — отчаянно проговорил я.
Страница 21 из 35
