Вижу силуэт. Кажется что это знакомый образ, может даже человек. Он движется плавно, но слишком быстро, это одновременно вяжется в единую картину, но почему-то противится во мне.
Добавить в моё избранное
125 мин, 8 сек 6278
После этого, произошло еще несколько белых вспышек, от чего я подумал, что начинаю терять сознание, но вскоре всё вернулось на свои места. Мы вышли из воды, и по ощущениям на мне не было больше ни единой капли краски. Вместе с краской ушла часть тревоги, мы действительно чувствовали себя перерожденными. Как бы это ни было странным, но краска действительно смылась вся, но что было еще странней, мы вышли из воды буквально сухими, без единой капли на теле, словно мылись в холодном воздухе. От этого вновь появилось чувство могущества, и мысли встали на свои места. Первое что нам следовало сделать, это заложить хотя бы один телефон в ломбард, и наварить как можно больше винта, чтобы не давать «им» добраться до меня через сон. Второе — это добраться до Манапожирателя, и понять, как много известно тем, кому он служит, и как можно больше узнать про их слабости. И третий, самый крайний вариант, провести обряд. Последний вариант, был крайней мерой, если вдруг с Манапожирателем что-то пойдет не так. Мы бегло обсудили грядущий план действий и в одних трусах выдвинулись в путь.
5
Хоть путь был и не близким, спустя час мы уже были у меня дома, и, одевшись, направлялись в ломбард. После очищения винт сильно отпустил, поэтому сварить еще, нужно было как можно скорее. Случившееся за минувшие часы виделось очень далеким прошлым, проходя место где еще менее пяти часов назад мы с Мардерфейсом ползали и выли, мне было трудно узнавать его. Оно выглядело каким-то маленьким, как песочница из детского садика, что с каждым годом сужалась, пока стала и вовсе не приметна для глаз.
Быстро дойдя до ломбарда, мы попали в классическую для трех часов ночи ситуацию, когда на улице не души, а в ломбарде очередь. Местная элита, что задорно переговаривается, наперевес с разной электронной техникой, которую подобно питомцам они прижимают к себе. Микроволновки, утюги, тостеры, удлинители, фены для волос, электрические чайники. Армия, вооруженная бесполезным оружием. Все как один спешат, и отчаянно сокрушаются, когда вместо предполагаемой суммы, на прилавке появляются сущие гроши. В три часа ночи, здесь происходят самые искренние эмоции, люди плачут и смеются, знакомятся и ссорятся и всё это в пределах пяти минут. Заложив телефон Мардерфейса, мы полетели прямиком к дневному варщику, отчаянно виляя мимо освещенных участков улиц. От ломбарда идти было недалеко, и чтоб не терять времени мы купили нужные сиропы в ближайших аптеках, так как из всей «кухни» нужны были только они, остальных ингредиентов у варщика было навалом. Бредя через очередной темный двор, из четырех этажного дома доносились звуки сдуваемого йода, от этого на душе стало тепло и приятно. В небе мигали миллиарды разноцветных точек, от предвкушения варки живот стало сильно крутить. Знакомые чувства, знамение того что всё пойдет очень хорошо. Очередная примета. Дойдя до дома варщика, мы долго ходили под окнами и щелкали ему языком, подавая знаки. Подъезд его дома был закрыт, под светом палевной лампы. Мы ходили в тени, опасаясь быть увиденными. Сомнений в том, что он был дома не было, но найти ту золотую середину, что выведет его из параноидальных мыслей, и заставить показаться, никак не получалось. Пару раз почти удавалось разглядеть колыхание штор в темном окне, но не более.
Он был слишком осторожен. Вскоре, пойдя на отчаянные меры, мы стали после щелчков языком, проговаривать свои имена. Когда в очередной раз что-то мелькнуло в окне, я достал банку сиропа из пакета и помахал ей. Это, наконец, подействовало. Вместо того, чтоб впустить нас к себе, варщик вылетел, и кивком головы зазывая нас собой, удалился в темноту. Медленно с опаской, мы стали двигаться за ним, иногда оглядываясь по сторонам. Ориентируясь лишь на звук быстрых шагов, мы пробирались сквозь заваленные мусором промежутки между гаражами, кусты и едва различимые тропы. Маршрут его постоянно менялся, и вскоре мы вышли недалеко от его дома, только с обратной стороны. Наконец, сбивчивой речью он объяснил, куда мы пойдем, и что его «кухня» там. Нам уже было все равно, мы лишь хотели наварить как можно больше винта и свалить в предельно безлюдные пространства. Спустя десять минут новых блужданий мы вышли к четырех этажному дому, с парой окон в которых горел свет.
— Нам туда, — сказал варщик и указал на второй этаж.
Открыл дверь нам относительно молодой парень, еще толком не съеденный винтом, но по которому было видно, что не спит он уже минимум неделю. Он жестом показал палец у губ, сопроводив это долгим «тсссс».
— Сестра с ребенком спит, — шепотом сказал он.
Поманив нас рукой, он закрыл дверь. В квартире стоял запах минувшей варки. На полу комнаты, была разложена вся «кухня», процесс начался. Каждый был занят своим делом, и постепенно, я вновь начал проваливаться в мысленные ямы. Хозяин квартиры начал трясти бутылку, чтобы отбить сироп, как сразу после этого послышался детский плач в соседней комнате.
5
Хоть путь был и не близким, спустя час мы уже были у меня дома, и, одевшись, направлялись в ломбард. После очищения винт сильно отпустил, поэтому сварить еще, нужно было как можно скорее. Случившееся за минувшие часы виделось очень далеким прошлым, проходя место где еще менее пяти часов назад мы с Мардерфейсом ползали и выли, мне было трудно узнавать его. Оно выглядело каким-то маленьким, как песочница из детского садика, что с каждым годом сужалась, пока стала и вовсе не приметна для глаз.
Быстро дойдя до ломбарда, мы попали в классическую для трех часов ночи ситуацию, когда на улице не души, а в ломбарде очередь. Местная элита, что задорно переговаривается, наперевес с разной электронной техникой, которую подобно питомцам они прижимают к себе. Микроволновки, утюги, тостеры, удлинители, фены для волос, электрические чайники. Армия, вооруженная бесполезным оружием. Все как один спешат, и отчаянно сокрушаются, когда вместо предполагаемой суммы, на прилавке появляются сущие гроши. В три часа ночи, здесь происходят самые искренние эмоции, люди плачут и смеются, знакомятся и ссорятся и всё это в пределах пяти минут. Заложив телефон Мардерфейса, мы полетели прямиком к дневному варщику, отчаянно виляя мимо освещенных участков улиц. От ломбарда идти было недалеко, и чтоб не терять времени мы купили нужные сиропы в ближайших аптеках, так как из всей «кухни» нужны были только они, остальных ингредиентов у варщика было навалом. Бредя через очередной темный двор, из четырех этажного дома доносились звуки сдуваемого йода, от этого на душе стало тепло и приятно. В небе мигали миллиарды разноцветных точек, от предвкушения варки живот стало сильно крутить. Знакомые чувства, знамение того что всё пойдет очень хорошо. Очередная примета. Дойдя до дома варщика, мы долго ходили под окнами и щелкали ему языком, подавая знаки. Подъезд его дома был закрыт, под светом палевной лампы. Мы ходили в тени, опасаясь быть увиденными. Сомнений в том, что он был дома не было, но найти ту золотую середину, что выведет его из параноидальных мыслей, и заставить показаться, никак не получалось. Пару раз почти удавалось разглядеть колыхание штор в темном окне, но не более.
Он был слишком осторожен. Вскоре, пойдя на отчаянные меры, мы стали после щелчков языком, проговаривать свои имена. Когда в очередной раз что-то мелькнуло в окне, я достал банку сиропа из пакета и помахал ей. Это, наконец, подействовало. Вместо того, чтоб впустить нас к себе, варщик вылетел, и кивком головы зазывая нас собой, удалился в темноту. Медленно с опаской, мы стали двигаться за ним, иногда оглядываясь по сторонам. Ориентируясь лишь на звук быстрых шагов, мы пробирались сквозь заваленные мусором промежутки между гаражами, кусты и едва различимые тропы. Маршрут его постоянно менялся, и вскоре мы вышли недалеко от его дома, только с обратной стороны. Наконец, сбивчивой речью он объяснил, куда мы пойдем, и что его «кухня» там. Нам уже было все равно, мы лишь хотели наварить как можно больше винта и свалить в предельно безлюдные пространства. Спустя десять минут новых блужданий мы вышли к четырех этажному дому, с парой окон в которых горел свет.
— Нам туда, — сказал варщик и указал на второй этаж.
Открыл дверь нам относительно молодой парень, еще толком не съеденный винтом, но по которому было видно, что не спит он уже минимум неделю. Он жестом показал палец у губ, сопроводив это долгим «тсссс».
— Сестра с ребенком спит, — шепотом сказал он.
Поманив нас рукой, он закрыл дверь. В квартире стоял запах минувшей варки. На полу комнаты, была разложена вся «кухня», процесс начался. Каждый был занят своим делом, и постепенно, я вновь начал проваливаться в мысленные ямы. Хозяин квартиры начал трясти бутылку, чтобы отбить сироп, как сразу после этого послышался детский плач в соседней комнате.
Страница 24 из 35
