Фармооккультизм

Подобным образом, этот сон повторялся бессчетное количество раз. Порой мне казалось, что вся моя жизнь, та которую я считаю реальностью, это нелепый сон. Осознавая в очередной раз себя в чертогах той квартиры, я какое-то время думал насколько глупый и бессвязный бред мне снился, и вновь замирал в уже привычном оцепенении перед закрытой спальней. Попытки бороться с этим, не давали результатов. Стоило включиться моей воли во сне, как я тут же просыпался, я мог существовать лишь в роли наблюдателя, стараясь быть в своем осознании происходящего предельно осторожным, так как даже оно могло пробудить меня. В какой-то момент, это не давало мне думать ни о чем другом, и я попросил Мардерфейса придумать мне обряд очищения, чтоб раз и навсегда покончить с этим.

— Мне кажется, тут стоит провести не обряд очищения, а пробраться в ту комнату, и увидеть что там, возможно это и есть тот самый якорь, что держит тебя, — сказал Мардерфейс.

Мы приняли немного метадона, и шли по рельсам железной дороги, уходящей в одинаковые зеленые пейзажи дикой местности.

— Но, — продолжил Мардерфейс, — Возможно будет правильным шагом, погрузить тебя в опиумный осознанный сон, чтоб тобой двигало не происходящее, а опиумная воля, и тогда ты не сможешь использовать свою, и возможно не будешь просыпаться сразу, — на мгновенье он запнулся, остановился и поднял кусок паровозной серы, покрутив его между пальцев, он стал уверенно продолжать. — Так и сделаем, я буду тебя вести в этом сне, есть подобная техника, применяемая у психологов, или психиатров. Всё что тебе будет нужно, это следовать моему голосу, и озвучивать увиденное.

Его слова вселили в меня уверенность и подобие праздничного азарта, мы продолжали идти, но картины, предстающие в моем воображении, при открытии двери, начинали развиваться с безумной скоростью. Большая часть имела психоделический и криповый оттенок, который, несомненно, был чем-то скрытым, и пусть на первый взгляд не важным, но вполне вероятно, это были закодированные от самого себя, самые главные вещи в жизни. Позади приближался длинный состав с углем, уходящий в недра страны, и мы перешли на другие рельсы, круто уходящие под углом в сторону окраины города. Каждый пребывал в своем состоянии, с недавних пор мы были частью большего «Бога», обокрасть которого, мы планировали совсем скоро. Через несколько часов мы вышли в город, на вечер мы обычно попадали в малые компании, где наблюдали за людьми. Дневная жара сменилась приятной прохладой, и пока Мардерфейс в стороне общался с двумя знакомыми, ко мне подсела девушка, с которой я больше всего общался этим летом. Она хотела внимания, и общения, от мыслей про это становилось тоскливо. Даже мысли про внимание чему-то кроме веществ, убивали волю к жизни. Выпитый алкоголь пылал страстью в ее щеках, было достаточно одного взгляда, чтоб меня начинало мутить. Попытки поцелуев, танцы земли и червей под кожей губ, что складывали их в первобытные ядерные ракеты, цель которых было мое лицо. Касания, обжигающие, эволюционно выверенные до миллиметра, идея размножения, что реализует себя при любой ситуации. Оставалось стать не живым, замереть спасительным манекеном, и ждать пока она устанет. В один день ей это надоест, и она переключится на кого-то более податливого. Разговоры также не вяжутся, мне настолько скучно, что приходится прилагать нечеловеческие усилия, дабы банально не заснуть. Все темы, как правило, крутятся вокруг планов на будущее. И вместо прощания, и её объятий я падаю в бархатную метадоновую бездну. Очередная компания знакомых, в которую мы с Мардерфейсом больше не вернемся.

На днях оставалось лишь найти время для его сеанса «опиумных осознанных снов». Все манипуляции с веществами, обычно происходили в разрушенной квартире, где проходили наши репетиции. Поэтому, исходя из священности места, сеанс решили проводить там же. Поначалу, после приема метадона, мы долго не могли собраться с мыслями, и блуждали в потемках квартиры, в поисках непонятно чего. Вместо сеанса «осознанного опиумного сна», у меня случился самый обычный сон, закончившийся обильной струей рвоты. После уборки, перекура и отходняка, всё отошло на второй план. Уже вечером, лежа в постели, мой разум плавно подходил к этой сновидческой квартире, осознавая это, я вооружился своим блокнотом для сновидений. Хоть в этот раз, сон пролетел стремительно быстро, чувство тревоги, полученное в нем, не покидало меня и при пробуждении. Тревога там была всегда, но обычно она отступала вместе со сновидением. Все утро казалось, что непременно случится что-то плохое. Поэтому повторную попытку осознанных опиумных снов, по моей просьбе было решено сделать сегодня.

Мардерфейс воздержался от приема, для того чтоб контролировать процесс и не заснуть самому. Поначалу мы не знали, как попасть именно в нужный нам сон, как воссоздать ту самую квартиру. Нужна была определенная вещь, что крепко связывала меня с постоянным возвращением туда, совсем скоро было принято решение сконцентрироваться на чувстве тоски.