Он жил обычной, ничем не примечательной жизнью, томясь в темном ящике среди множества предметов хозяйской утвари. Но он помнил и совершенно другие времена, когда его, только что изготовленного, в вакуумной пластиковой упаковке привезли в хозяйственный магазин. Белокурый, вечно улыбавшийся продавец положил его, как и множество ему подобных кухонных ножей, в настенную секцию.
Добавить в моё избранное
60 мин, 59 сек 715
╚Только один разок, всего один разок╩, — уверял он себя, осторожно приблизив острое, как опасная бритва, лезвие к рукам Марины, готовящей ужин. Нож блаженно зажмурил глаза, ожидая, что хозяйка обязательно пораниться об острое лезвие.
— Доченька, ужин готов, — пригласила к столу молодая мама.
— Да, я сейчас! — долетел из комнаты звонкий голосок.
— Так, давай, никаких сейчас, иначе все остынет, — потребовала женщина голосом, не подлежащим оспариванию. Ее наполненные живой и трепетной, вкусной жидкостью руки схватили миску салата и дополнили ею сервированный стол, так и не задев кухонный нож. После ужина женщина помыла нож вместе со всей грязной посудой в нержавеющей раковине под оглушительный рев стального крана. Мокрого и подавленного, она вложила его в деревянную подставку. Он был жестоко обманут и повержен. По гибкому стальному телу бесцеремонно сочились безвкусные капли оды. Если бы Марина смогла разглядеть выражение лица ножа, то ее взору предстал бы дикий, полный ненависти, пронзительный взгляд. В нем уже не было былой теплоты и нежности. Это был взгляд взбесившегося зверя, готового разорвать на мелкие кусочки вскормившего и воспитавшего его хозяина. Нож скрупулезно изобретал новый коварный план утоления жажды, с легкой частицей иронии провожая женщину, выходившую из кухни.
Долгая ночь сменилась утром, прихода которого одержимый жаждой крови кухонный нож ждал с нетерпением.
╚ Нет, сегодня будет именно так, как я решил!╩— решительно подумал он, заслышав легкие шаги Марины. Приближающийся утонченный женский профиль трансформировался в огромный сосуд, в котором колыхалась красная, возбуждающая разум жидкость. Марина взвизгнула от неожиданности, ощутив легкое покалывание в ребре правой ладони. Окончив собирать порезанные кусочки хлеба, она осмотрела руки. Порезанная кожа уродливо свесилась двумя гребнями вниз. Из раны струилась горячая кровь, которая при падении на разделочную доску и кухонный нож разбивалась на жирные красные пятна.
— Ну, растяпа, — громко выругала она себя, достав из одного из настенных шкафчиков все необходимое при порезах. Обработав рану йодом, она закрыла ее широким бактерицидным лейкопластырем. Порез горел жарким пламенем, словно к нему приложили раскаленное железо. Марина не стала вдаваться в детальные подробности произошедшего несчастного случая, списав ноющую рану на невнимательность и торопливость, присущие ей ранним утром на кухне. Ее сейчас лишь волновала важность приготовления завтрака. Нож сладко и упоительно смаковал капли человеческой крови, пятнами покрывающее острое лезвие. Бурлящий кровавый напиток взрослой женщины оказалась на вкус менее сладким и нежным, чем первая, незабываемая детская кровь. Это можно сравнить с залежавшим на полке товаром, который по прошествии долгого времени не потерял цвет и форму, но полностью утратил былой бесподобный вкусовой эффект. Но ножу эти незначительные перемены были неинтересны. Чувство удовлетворения заполнило пространство, ранее контролируемое чудовищным голодом. Нож впервые осознал, почему люди иногда исступленно закатывают глаза, получая удовольствие от превосходного вкуса продукта. Он и сам был бы не прочь продемонстрировать блаженную негу удовольствия, полученную не без активной поддержки теплой человеческой кровью. Нож искренне верил, что вкусил первый и последний раз этот дурманящий напиток. Скорее он хотел ощутить последний глоток удовольствия, подобно решившему бросить курить заядлому курильщику. Последняя сигарета медленно и сладко угасает, а ты пытаешься продлить это мгновение, осознавая, что больше никогда не прикоснешься к ней.
Через несколько дней голод вернулся. Но он стал куда больше и безжалостнее, демонстрируя свое первое проявление как несерьезное детское чудачество. Сейчас это было другое, что-то ужасное и устрашающее, способное на многое. И он уже не желал довольствоваться робкими каплями человеческой крови. Сейчас он жаждал обильного жертвоприношения, способного удовлетворить нестерпимую жажду. Нож не смог противостоять внутреннему голосу, надрывно кричащему о прелестях красной жидкости, бурлящей в голубых людских жилах. Он превратился из робкого и пугливого обитателя квартиры в алчного и ненасытного маленького монстра, питающегося частью плоти двуногих, двуруких существ. С каждым разом, когда он вонзал свое холодное и опасное металлическое тело в живую, трепещущую человеческую плоть, сжиравший его изнутри голос становился ненасытнее и агрессивнее.
Марина сидела на диване и рассматривала руки, покрытые шрамами и свежим лоскутом лейкопластыря, которым она закрыла новый порез несколько минут назад.
╚Господи, на что они стали похожи?╩ — подумала с сожалением женщина, заметив, что нежные бархатные руки, увенчаны уродливыми горбами шрамов. За последнюю неделю она поранила руки не менее 4-х раз. ╚ Если так будет продолжаться дальше, — задумалась она, то к концу месяца кожа на руках будет похожа на ландшафт лунного кратера╩.
— Доченька, ужин готов, — пригласила к столу молодая мама.
— Да, я сейчас! — долетел из комнаты звонкий голосок.
— Так, давай, никаких сейчас, иначе все остынет, — потребовала женщина голосом, не подлежащим оспариванию. Ее наполненные живой и трепетной, вкусной жидкостью руки схватили миску салата и дополнили ею сервированный стол, так и не задев кухонный нож. После ужина женщина помыла нож вместе со всей грязной посудой в нержавеющей раковине под оглушительный рев стального крана. Мокрого и подавленного, она вложила его в деревянную подставку. Он был жестоко обманут и повержен. По гибкому стальному телу бесцеремонно сочились безвкусные капли оды. Если бы Марина смогла разглядеть выражение лица ножа, то ее взору предстал бы дикий, полный ненависти, пронзительный взгляд. В нем уже не было былой теплоты и нежности. Это был взгляд взбесившегося зверя, готового разорвать на мелкие кусочки вскормившего и воспитавшего его хозяина. Нож скрупулезно изобретал новый коварный план утоления жажды, с легкой частицей иронии провожая женщину, выходившую из кухни.
Долгая ночь сменилась утром, прихода которого одержимый жаждой крови кухонный нож ждал с нетерпением.
╚ Нет, сегодня будет именно так, как я решил!╩— решительно подумал он, заслышав легкие шаги Марины. Приближающийся утонченный женский профиль трансформировался в огромный сосуд, в котором колыхалась красная, возбуждающая разум жидкость. Марина взвизгнула от неожиданности, ощутив легкое покалывание в ребре правой ладони. Окончив собирать порезанные кусочки хлеба, она осмотрела руки. Порезанная кожа уродливо свесилась двумя гребнями вниз. Из раны струилась горячая кровь, которая при падении на разделочную доску и кухонный нож разбивалась на жирные красные пятна.
— Ну, растяпа, — громко выругала она себя, достав из одного из настенных шкафчиков все необходимое при порезах. Обработав рану йодом, она закрыла ее широким бактерицидным лейкопластырем. Порез горел жарким пламенем, словно к нему приложили раскаленное железо. Марина не стала вдаваться в детальные подробности произошедшего несчастного случая, списав ноющую рану на невнимательность и торопливость, присущие ей ранним утром на кухне. Ее сейчас лишь волновала важность приготовления завтрака. Нож сладко и упоительно смаковал капли человеческой крови, пятнами покрывающее острое лезвие. Бурлящий кровавый напиток взрослой женщины оказалась на вкус менее сладким и нежным, чем первая, незабываемая детская кровь. Это можно сравнить с залежавшим на полке товаром, который по прошествии долгого времени не потерял цвет и форму, но полностью утратил былой бесподобный вкусовой эффект. Но ножу эти незначительные перемены были неинтересны. Чувство удовлетворения заполнило пространство, ранее контролируемое чудовищным голодом. Нож впервые осознал, почему люди иногда исступленно закатывают глаза, получая удовольствие от превосходного вкуса продукта. Он и сам был бы не прочь продемонстрировать блаженную негу удовольствия, полученную не без активной поддержки теплой человеческой кровью. Нож искренне верил, что вкусил первый и последний раз этот дурманящий напиток. Скорее он хотел ощутить последний глоток удовольствия, подобно решившему бросить курить заядлому курильщику. Последняя сигарета медленно и сладко угасает, а ты пытаешься продлить это мгновение, осознавая, что больше никогда не прикоснешься к ней.
Через несколько дней голод вернулся. Но он стал куда больше и безжалостнее, демонстрируя свое первое проявление как несерьезное детское чудачество. Сейчас это было другое, что-то ужасное и устрашающее, способное на многое. И он уже не желал довольствоваться робкими каплями человеческой крови. Сейчас он жаждал обильного жертвоприношения, способного удовлетворить нестерпимую жажду. Нож не смог противостоять внутреннему голосу, надрывно кричащему о прелестях красной жидкости, бурлящей в голубых людских жилах. Он превратился из робкого и пугливого обитателя квартиры в алчного и ненасытного маленького монстра, питающегося частью плоти двуногих, двуруких существ. С каждым разом, когда он вонзал свое холодное и опасное металлическое тело в живую, трепещущую человеческую плоть, сжиравший его изнутри голос становился ненасытнее и агрессивнее.
Марина сидела на диване и рассматривала руки, покрытые шрамами и свежим лоскутом лейкопластыря, которым она закрыла новый порез несколько минут назад.
╚Господи, на что они стали похожи?╩ — подумала с сожалением женщина, заметив, что нежные бархатные руки, увенчаны уродливыми горбами шрамов. За последнюю неделю она поранила руки не менее 4-х раз. ╚ Если так будет продолжаться дальше, — задумалась она, то к концу месяца кожа на руках будет похожа на ландшафт лунного кратера╩.
Страница 9 из 18
