Все уже никогда не будет как раньше. Только по этой причине я пишу эти строки, именно поэтому я хочу рассказать вам историю тех страшных событий, что произошли со мной в том возрасте, когда все еще стирается тонкая грань между сном и реальностью, между жизнью и смертью.
Добавить в моё избранное
8 мин, 4 сек 183
Он хотел, чтобы я рос мужчиной. Поэтому мне было совершенно необходимо поступать так, чтобы он гордился мною.
Прошло пять лет, и я волей неволей снова вспомнил эту давнюю фразу: «Мальчику нужен отец».
Конец лета — конец жизни. Борьба окончена — констатация смерти. Всего за несколько месяцев папа сгорел от рака. Помню, как он сказал мне, что по-настоящему счастлив, ведь я рядом с ним, и он может гордиться мною. Но еще более счастливым он будет, если в последний раз взглянет на Джоди.
На следующий день после этого разговора он скончался, укутанный пледом на том самом диване, где мы, хрустя чипсами, не пропускали ни одной игры «Лэйкерс». На том самом диване, где он мог бы в одиночестве перебирать наши детские фотографии, глядя на проклятую телефонную трубку. Это подкрепило мою уверенность в том, что я тогда сделал правильный выбор, пускай и не вполне осознанный. Но все уже никогда не будет как раньше.
Мама, похоже, действительно была счастлива, несмотря на то, что папы больше нет. Конечно, какая-то тень сожаления пробегала по ее лицу, когда разговор заходил об отце. Но то лишь на миг. Иногда мне казалось, что это была лишь тень притворства. Знаю, плохо так думать, правда, ничего с этим поделать я, увы, не могу. Пускай будет так. Главное, что теперь она счастлива, даже если приходится платить такую цену.
С Джоди вроде как тоже все налаживается. Она постоянно дуется, это таки да. Только наигранности в этой обиде с каждым днем все больше, а истинной злобы заметно поубавилось. Конечно, ее интерес к азартным играм за пять лет пропал, пицца определена стараниями нашей мамочки в разряд «дряни». Делить нам особо нечего, а вместо двухъярусной кровати теперь у каждого есть своё личное пространство в виде раздельных комнат. Беспокоило лишь одно. Обида моей младшей сестры перешла стадию хронического безразличия к окружающим, в наибольшей степени к своему старшему брату.
Счастлив ли я? Был ли я вообще счастлив когда-нибудь? Вспоминая беззаботные годы тогда еще крепкого брака моих родителей, могу сказать, что поначалу «скорее да, чем нет». Время практически полной неосознанности моего раннего детства прошли под лозунгом «Ничего не вижу, ничего не слышу». Когда начинаешь понимать, что к чему, то ты уже все видишь и слышишь. Вот тогда становится плохо. Непрестанные скандалы, регулярные мелкие склоки за завтраком, а ты молча ковыряешь ложкой в тарелке с хлопьями. Тогда детское отношение к счастью меняется на «скорее нет, чем да».
Далее все происходит с точностью до наоборот, правда, с некоторой долей постепенности. Разрыв родителей был особо болезненным. Сначала потеря пугает, но позже становится намного легче без всех этих бессмысленных разговоров о том, на чьей же стороне правда. Новые увлечения сыграли роль весомого отвлекающего фактора, а общения с отцом мне вполне хватало (по крайней мере, я тогда именно так и решил для себя). Папа доволен — доволен и сын. В общем, такая жизнь меня более чем устраивала, несмотря на то, что за мамой и Джоди я скучал, ну правда не так сильно, как того требовали сложившиеся обстоятельства.
Раз уж я решил рассказать вам эту историю — буду до конца честен с вами и в первую очередь перед самим собой. Так вот, к чему я веду: будучи не очень суеверным человеком, отнюдь, даже являясь особой с критическим складом ума, мне всё же приходится признать, что существует некое внешнее, я бы даже сказал потустороннее, не то влияние, не то вмешательство в ход событий, которые нами определяются как логически последовательные и вполне, как кажется на первый взгляд, естественные. Вот тебе хорошо — потом плохо. Дела идут хуже некуда? Вот тебе огромная вкусняшка, подсластить пилюлю, так сказать. Будто кто-то бросает груз на весы, будучи обеспокоенным, чтобы баланс непрестанно соблюдался. Жестокая логика, знаете ли. Холодная, выверенная, чуждая к понятию справедливости и безразличная к нашим чувствам как сама природа. После смерти отца мне пришлось на собственной шкуре прочувствовать, каков на вкус этот ледовый баланс, как он сладок и ужасен.
Наверное, это и есть та самая формула счастья. Ты не можешь сказать наверняка, счастлив ли ты, пока сам не переживешь этот яркий момент. И ты никогда не сумеешь с уверенностью сказать, был ли ты действительно счастлив в тот самый момент, пока к тебе в дверь не постучит эта невыносимая мысль: все уже никогда не будет как раньше. Только по этой причине я пишу эти строки… Именно поэтому я хочу рассказать вам историю тех страшных событий, что произошли со мной в том возрасте, когда все еще стирается тонкая грань между сном и реальностью, между жизнью и смертью…
И вот я в Хэвен Фоллс. Вид из окна на солнечный мегаполис сменился маленьким зеленым городком, расположенным среди густых сосновых лесов недалеко от Портленда. Кругом двухэтажные коттеджи, схожие между собою как две капли воды.
Прошло пять лет, и я волей неволей снова вспомнил эту давнюю фразу: «Мальчику нужен отец».
Конец лета — конец жизни. Борьба окончена — констатация смерти. Всего за несколько месяцев папа сгорел от рака. Помню, как он сказал мне, что по-настоящему счастлив, ведь я рядом с ним, и он может гордиться мною. Но еще более счастливым он будет, если в последний раз взглянет на Джоди.
На следующий день после этого разговора он скончался, укутанный пледом на том самом диване, где мы, хрустя чипсами, не пропускали ни одной игры «Лэйкерс». На том самом диване, где он мог бы в одиночестве перебирать наши детские фотографии, глядя на проклятую телефонную трубку. Это подкрепило мою уверенность в том, что я тогда сделал правильный выбор, пускай и не вполне осознанный. Но все уже никогда не будет как раньше.
Мама, похоже, действительно была счастлива, несмотря на то, что папы больше нет. Конечно, какая-то тень сожаления пробегала по ее лицу, когда разговор заходил об отце. Но то лишь на миг. Иногда мне казалось, что это была лишь тень притворства. Знаю, плохо так думать, правда, ничего с этим поделать я, увы, не могу. Пускай будет так. Главное, что теперь она счастлива, даже если приходится платить такую цену.
С Джоди вроде как тоже все налаживается. Она постоянно дуется, это таки да. Только наигранности в этой обиде с каждым днем все больше, а истинной злобы заметно поубавилось. Конечно, ее интерес к азартным играм за пять лет пропал, пицца определена стараниями нашей мамочки в разряд «дряни». Делить нам особо нечего, а вместо двухъярусной кровати теперь у каждого есть своё личное пространство в виде раздельных комнат. Беспокоило лишь одно. Обида моей младшей сестры перешла стадию хронического безразличия к окружающим, в наибольшей степени к своему старшему брату.
Счастлив ли я? Был ли я вообще счастлив когда-нибудь? Вспоминая беззаботные годы тогда еще крепкого брака моих родителей, могу сказать, что поначалу «скорее да, чем нет». Время практически полной неосознанности моего раннего детства прошли под лозунгом «Ничего не вижу, ничего не слышу». Когда начинаешь понимать, что к чему, то ты уже все видишь и слышишь. Вот тогда становится плохо. Непрестанные скандалы, регулярные мелкие склоки за завтраком, а ты молча ковыряешь ложкой в тарелке с хлопьями. Тогда детское отношение к счастью меняется на «скорее нет, чем да».
Далее все происходит с точностью до наоборот, правда, с некоторой долей постепенности. Разрыв родителей был особо болезненным. Сначала потеря пугает, но позже становится намного легче без всех этих бессмысленных разговоров о том, на чьей же стороне правда. Новые увлечения сыграли роль весомого отвлекающего фактора, а общения с отцом мне вполне хватало (по крайней мере, я тогда именно так и решил для себя). Папа доволен — доволен и сын. В общем, такая жизнь меня более чем устраивала, несмотря на то, что за мамой и Джоди я скучал, ну правда не так сильно, как того требовали сложившиеся обстоятельства.
Раз уж я решил рассказать вам эту историю — буду до конца честен с вами и в первую очередь перед самим собой. Так вот, к чему я веду: будучи не очень суеверным человеком, отнюдь, даже являясь особой с критическим складом ума, мне всё же приходится признать, что существует некое внешнее, я бы даже сказал потустороннее, не то влияние, не то вмешательство в ход событий, которые нами определяются как логически последовательные и вполне, как кажется на первый взгляд, естественные. Вот тебе хорошо — потом плохо. Дела идут хуже некуда? Вот тебе огромная вкусняшка, подсластить пилюлю, так сказать. Будто кто-то бросает груз на весы, будучи обеспокоенным, чтобы баланс непрестанно соблюдался. Жестокая логика, знаете ли. Холодная, выверенная, чуждая к понятию справедливости и безразличная к нашим чувствам как сама природа. После смерти отца мне пришлось на собственной шкуре прочувствовать, каков на вкус этот ледовый баланс, как он сладок и ужасен.
Наверное, это и есть та самая формула счастья. Ты не можешь сказать наверняка, счастлив ли ты, пока сам не переживешь этот яркий момент. И ты никогда не сумеешь с уверенностью сказать, был ли ты действительно счастлив в тот самый момент, пока к тебе в дверь не постучит эта невыносимая мысль: все уже никогда не будет как раньше. Только по этой причине я пишу эти строки… Именно поэтому я хочу рассказать вам историю тех страшных событий, что произошли со мной в том возрасте, когда все еще стирается тонкая грань между сном и реальностью, между жизнью и смертью…
И вот я в Хэвен Фоллс. Вид из окна на солнечный мегаполис сменился маленьким зеленым городком, расположенным среди густых сосновых лесов недалеко от Портленда. Кругом двухэтажные коттеджи, схожие между собою как две капли воды.
Страница 2 из 3
