— Ха-а-а… Снег идет? — я подбежала к окну и уставилась на всё усиливающийся снегопад, — Еще час назад ничто не предвещало такого поворота событий. Ну дела…
Добавить в моё избранное
9 мин, 43 сек 187
К тому времени, когда Эл довёз меня до дома, были какие-то намеки на небольшой дождик, но то, что творилось сейчас, являлось чем-то из ряда вон выходящим. Раньше такое бывало в нашем городе, когда снег выпадал уже в сентябре, но настолько внезапно, посреди приятной солнечной погоды вдруг падают похожие на лопухи комья снега? Ещё днем я была так рада отголоскам ушедшего лета, всё тело не покидало приятное тепло, а в то время как мы готовили еду для посетителей парка, так и вовсе было жарко.
С кухни доносился напряжённый голос отца, расхаживающего туда-сюда с телефонной трубкой, прижатой плечом к уху. Время от времени он что-то бормотал, иногда чеканил слова, расставляя акценты, по всей видимости, на важных аспектах разговора.
— Ладно, выезжаю… Буду минут через десять! — отрезал он и повесил трубку.
Ухватившись руками за кухонную тумбу, он зажмурил глаза и с шумом выдохнул. Немного так постояв, папа подошел к окну, буркнул нечто невнятное и начал снова расхаживать по кухне, потирая подбородок, к вечеру покрывшийся тёмным осадком щетины. На его седеющих висках начали проступать капельки пота.
Становилось ясно, что этот телефонный звонок не принес никаких хороших новостей, и ему предстоит выезжать на очередное происшествие. И это не очередная пьяная драка в баре или рядовая кража из продуктового магазина.
Я выставила руку за окно и поймала несколько снежинок, оценив установившийся к настоящему моменту температурный режим на улице, и решила, что одену свитер с ракетой «Аполлон-13», вышитой на груди.
— Ба-а-а-тя… — я оторвала папу от известных только ему мрачных размышлений, — У нас десять минут, — напомнила я ему.
— Ты никуда не едешь! — его голос не терпел возражений, — Запрись на все замки и никому не открывай, кроме меня. В случае чего — сразу же звони мне!
Вся эта ситуация начинала нравиться мне всё меньше. Одного я его никуда не отпущу. Хватит с меня матери…
От воспоминаний о маме у меня заломило в висках. Пришлось закрыть глаза и, набрав в легкие побольше воздуха, шумно выдохнуть, выпуская пар. Да, это была привычка, которую я унаследовала от папы. В такие моменты нужно сохранять ясность в голове.
— Слушай… — тихо заговорила я, — Если произошло что-нибудь определенным образом угрожающее мне или тебе — было бы лучше, чтобы мы в такой момент находились рядом друг с другом.
Далее последовала немая сцена, во время которой несколько секунд продолжалась наша с отцом дуэль взглядами.
— Ты же прекрасно понимаешь… — вновь заговорила я, и папа сдался мне на милость. Он прекрасно понимал, что я пойду следом за ним пешком — ему же хуже.
— Ладно, оденься потеплее, — смягчился папа.
Пролетев пулей в комнату, я на скорую руку разгребла бардак, что творился у меня в шкафу, и одела «Аполлон-13» поверх футболки, втиснула ноги в колготки вместе с мешковатыми чёрными брюками и туго стянула волосы в конский хвост. На всякий случай, я также решила нацепить на ремень подаренный отцом охотничий нож и взяла с собой свой старый фонарик с недавно купленными литиевыми батарейками. Спустившись вниз, я закинула батарейки в карман теплой куртки цвета хаки. Папа саркастически закатил глаза, увидав меня с фонарем в руке и ножом на поясе, но, ничего не сказав, кинул мне маленькую баночку с чипсами. Я даже не успела приготовить ужин сегодня, хотя и не была настолько голодна. На какое-то мгновение я даже почувствовала небольшой укол совести, поскольку папа за день ничего еще толком не кушал, но любопытство взяло верх. Ничего, покормлю его по дороге.
Мы уселись в наш старенький Кэдди, и папе пришлось врубить печку чуть ли не на максимум. Через пару минут холод отступил из салона авто, и мы в полном молчании помчались сквозь снегопад по улицам Хэвен Фоллс, минуя стройные ряды жилых домов, направляясь в сторону центра.
Вечерняя синева небес нагнетала обстановку. Чипсы не лезли в глотку, папа тоже был явно не в настроении трапезничать, поэтому я передала открытую баночку в сторону водительского сиденья, и папа закинул её в бардачок.
Поездка не заняла много времени, поскольку отец мчал на всех парах, и мы вскоре оказались на перекрестке Фридкин-стрит и Ромеро-стрит.
Я подметила про себя, что на дверях местных магазинов висели таблички с надписью «Закрыто», хотя их владельцы всё ещё оставались на месте и общались с полицией. Папа резко ударил по тормозам на углу переулка возле «Хэвенс Гарден», рванул на себя рычаг ручного тормоза и заглушил мотор.
— Оставь, — бросила я, пока он не выдернул ключ зажигания, — Холодно. Я погреюсь и послушаю радио.
— Запрись изнутри! — кивнул он с явным волнением в голосе и вылез из машины, громко хлопнув дверью, наверняка полагая, что от этого недоброжелателю будет тяжелее её открыть.
Подождав немного, пока он отойдет на некоторое расстояние, я убедилась, что он направился в сторону подворотни, где уже вовсю хлопотали его подчиненные и, судя по одежде, эксперты-криминалисты.
С кухни доносился напряжённый голос отца, расхаживающего туда-сюда с телефонной трубкой, прижатой плечом к уху. Время от времени он что-то бормотал, иногда чеканил слова, расставляя акценты, по всей видимости, на важных аспектах разговора.
— Ладно, выезжаю… Буду минут через десять! — отрезал он и повесил трубку.
Ухватившись руками за кухонную тумбу, он зажмурил глаза и с шумом выдохнул. Немного так постояв, папа подошел к окну, буркнул нечто невнятное и начал снова расхаживать по кухне, потирая подбородок, к вечеру покрывшийся тёмным осадком щетины. На его седеющих висках начали проступать капельки пота.
Становилось ясно, что этот телефонный звонок не принес никаких хороших новостей, и ему предстоит выезжать на очередное происшествие. И это не очередная пьяная драка в баре или рядовая кража из продуктового магазина.
Я выставила руку за окно и поймала несколько снежинок, оценив установившийся к настоящему моменту температурный режим на улице, и решила, что одену свитер с ракетой «Аполлон-13», вышитой на груди.
— Ба-а-а-тя… — я оторвала папу от известных только ему мрачных размышлений, — У нас десять минут, — напомнила я ему.
— Ты никуда не едешь! — его голос не терпел возражений, — Запрись на все замки и никому не открывай, кроме меня. В случае чего — сразу же звони мне!
Вся эта ситуация начинала нравиться мне всё меньше. Одного я его никуда не отпущу. Хватит с меня матери…
От воспоминаний о маме у меня заломило в висках. Пришлось закрыть глаза и, набрав в легкие побольше воздуха, шумно выдохнуть, выпуская пар. Да, это была привычка, которую я унаследовала от папы. В такие моменты нужно сохранять ясность в голове.
— Слушай… — тихо заговорила я, — Если произошло что-нибудь определенным образом угрожающее мне или тебе — было бы лучше, чтобы мы в такой момент находились рядом друг с другом.
Далее последовала немая сцена, во время которой несколько секунд продолжалась наша с отцом дуэль взглядами.
— Ты же прекрасно понимаешь… — вновь заговорила я, и папа сдался мне на милость. Он прекрасно понимал, что я пойду следом за ним пешком — ему же хуже.
— Ладно, оденься потеплее, — смягчился папа.
Пролетев пулей в комнату, я на скорую руку разгребла бардак, что творился у меня в шкафу, и одела «Аполлон-13» поверх футболки, втиснула ноги в колготки вместе с мешковатыми чёрными брюками и туго стянула волосы в конский хвост. На всякий случай, я также решила нацепить на ремень подаренный отцом охотничий нож и взяла с собой свой старый фонарик с недавно купленными литиевыми батарейками. Спустившись вниз, я закинула батарейки в карман теплой куртки цвета хаки. Папа саркастически закатил глаза, увидав меня с фонарем в руке и ножом на поясе, но, ничего не сказав, кинул мне маленькую баночку с чипсами. Я даже не успела приготовить ужин сегодня, хотя и не была настолько голодна. На какое-то мгновение я даже почувствовала небольшой укол совести, поскольку папа за день ничего еще толком не кушал, но любопытство взяло верх. Ничего, покормлю его по дороге.
Мы уселись в наш старенький Кэдди, и папе пришлось врубить печку чуть ли не на максимум. Через пару минут холод отступил из салона авто, и мы в полном молчании помчались сквозь снегопад по улицам Хэвен Фоллс, минуя стройные ряды жилых домов, направляясь в сторону центра.
Вечерняя синева небес нагнетала обстановку. Чипсы не лезли в глотку, папа тоже был явно не в настроении трапезничать, поэтому я передала открытую баночку в сторону водительского сиденья, и папа закинул её в бардачок.
Поездка не заняла много времени, поскольку отец мчал на всех парах, и мы вскоре оказались на перекрестке Фридкин-стрит и Ромеро-стрит.
Я подметила про себя, что на дверях местных магазинов висели таблички с надписью «Закрыто», хотя их владельцы всё ещё оставались на месте и общались с полицией. Папа резко ударил по тормозам на углу переулка возле «Хэвенс Гарден», рванул на себя рычаг ручного тормоза и заглушил мотор.
— Оставь, — бросила я, пока он не выдернул ключ зажигания, — Холодно. Я погреюсь и послушаю радио.
— Запрись изнутри! — кивнул он с явным волнением в голосе и вылез из машины, громко хлопнув дверью, наверняка полагая, что от этого недоброжелателю будет тяжелее её открыть.
Подождав немного, пока он отойдет на некоторое расстояние, я убедилась, что он направился в сторону подворотни, где уже вовсю хлопотали его подчиненные и, судя по одежде, эксперты-криминалисты.
Страница 1 из 3
