Тьма языческая

Бесы жрали.

Иван вскочил с ложа, прожогом метнулся к кухне. Когда прошёл к холодильнику, в лицо пахнуло горелым мехом и чем-то кислым: не таким, как капуста, а более едким, напоминающим мокрую шерсть закопанной твари. В сонной голове мужчины зароилась масса отрезвляющих мыслей: наверное, бесовка не умерла, а впала в кому после родов. Теперь проснулась, вылезла из земли и решила полакомиться девочкой вместе с рогатыми троглодитами… всё-таки, нужно было поставить крест над могилой.

— А ну стоять, суки!

Прыгнув к кухонному столу, Иван нащупал лежавший на нём нож. Но через секунду деревянная рукоятка выскользнула из пальцев, а под ногами звякнуло лезвием. Рядом снова послышался хруст: громкий, с причмокиванием, он доносился из тёмного угла кухни. Оттуда на мужчину смотрела нагая, окровавленная девочка. Темные волосы ребёнка были всклокочены, кожа исцарапана. Вместо молочных зубок торчали жёлтые, испачканные мясом клыки.

На коленках девочки чернела оторванная, испачканная кровью голова беса.

Кухню огласил хруст. Иван увидел, как во рту дочери мелькнул белый хрящ. Маша жевала останки убитого бесёнка.

— Т-ты чего… — мужчина шагнул к девочке, но почувствовал слабость в ногах и беспомощно осел на пол. Взгляд напоролся на могильную насыпь за окном, в протрезвевшей голове скребнула внезапная мысль: перед сном Иван забыл покормить дочь, а бесы жрут своих. Значит, у девочки и рогатых была одна мать: — Лиза… — проговорил мужчина, покосившись на могилу без креста, где лежала схороненная бесовка.

Беспалый пианист

Испытывали ли вы сковывающий конечности ужас? Происходило ли это с вами наяву, в обстоятельствах полнейшей тишины, когда нет ни звуков, возбуждающих сознание, ни ощущения, что кто-то находится рядом? Переживали ли вы страх из-за одного лишь образа, который отпечатался в вашей памяти, хотя давно исчез с ваших глаз? Образа, вызвавшего дрожь от понимания того, кому он принадлежит и что этот кто-то находился с вами минуту назад?

Вы могли такое испытывать: ощущение, будто спишь и видишь сон, хотя одновременно ощущаешь всё, что происходит за пределами твоей кровати. Даже различаешь мельчайшие звуки в комнате, словно те не рождаются извне, а доносятся из-за плотной, обволакивающей сознание пелены сна. В таких случаях они мнятся осязаемым, похожим на реальность миражём. Конечно, человек, чувствуя это, продолжает спать, пока шумы не становятся глухими. Но что, если помимо звуков мы чувствуем запах? Плотный, насыщенный до такой степени, что рождает в фантазии образ. Из-за которого мы уже не спим, а чувствуем и видим.

Игра воображения, скажите вы? Как бы не так.

Вспомните себя с утра, вернитесь в это состояние. Почувствуйте сковавшую вас дрёму. Представьте тяжесть в теле, ощутите пульс крови в затылке. Вы можете даже расслышать, как она приливает к вискам, наполняя ушную раковину эхом. Слышите, как кровь разливается по вискам тихим гулом, заглушая остальные звуки спальни? Шум крови мешает их различить, хотя в полудрёме вы успеваете уловить шорох. И кажется, принадлежит конверту.

Вскоре спальню оглашает лопанье вскрывающейся бумаги, а над кроватью распространяется едкий запах. Выйдя из распечатанного листа, он отдаёт сыростью и гнилью, словно из бумаги посыпались горсти мокрой земли. В том, что неизвестный гость принёс землю, вы уверенны. Ведь вы слышите чавканье босых ножек по влажным комкам, улавливаете, как незнакомец шлёпает босыми пятками по ледяному полу и при этом сдавленно шепчет. С каждым словом — всё тише, проглатывая слова, в которых угадывается дрожащий, мальчишеский голос. Ребёнка что-то напугало. Может быть, вы или… то, что шуршит и хлопает вместо бумаги.

Такой звук издаёт кожа: плотная, туго стянутая и волочащаяся по полу. Несмотря на то, что ваши веки закрыты, в вашем сознании проступает чёткий образ того, кто тащит кожаный покров. Это высокая женщина, завёрнутая в платье с длинными полами. Вы слышите, как тяжело они тянутся за гостьей; улавливаете её уставшее дыхание и запах: тошнотворный, отдающий прелым мехом. Вскоре промелькнувшие в сознании картинки начинают складываться в одну, жуткую. И вы понимаете, что так пахнет летучая мышь, чьи кожа и мех — не полы платья, а крылья.

Вы слышите, как они шуршат и хлопают всякий раз, когда Гостья поднимает костлявую ногу, чтобы сделать шаг. И с треском сворачиваются, морща перепончатую плоть хозяйки.

Тяжело дыша, дама приближается к спальне. Твёрдо, неумолимо, словно это она — хозяйка вашего дома. Но в шагах твари чувствуется непонятная осторожность. Каждое движение сопровождается тихим чавканьем, будто крылатая пытается ступать лишь по свежей земле. Слыша её шорох, вы с каждым шагом незнакомки всё лучше понимаете, для чего мальчик разбросал дорожку. И чувствуете по запаху гнили, что теперь земля рассыпана у вашей кровати! Несмотря на страх, в сонной голове ещё не помрачилось сознание.