Фандом: Шерлок BBC. В этом мире рабство существует сотни лет, и то, что отставной военный Джон купил себе раба — обыденность.
Добавить в моё избранное
11 мин, 50 сек 13627
Эта угроза преследовала Шерлока с детства.
«Будешь плохо есть — испортишь желудок, и придется ставить тебе клизму. Каждый день».
Звучало очень зловеще, поневоле приходилось впихивать в себя вареную рыбу, шпинат или салат из свёклы.
Заметив действенность угрозы, Шерлока принялись стращать клизмой просто так, добиваясь послушания. Потом он вырос, и грозить перестали, понимая, как ничтожно обещание без подкрепляющего его действия — но страх, увы, остался, затаившись где-то в глубинах сознания.
Интересно, если бы он заранее узнал, что сегодня угрозу приведут в исполнение, как бы он поступил? Вывалился кубарем из кэба и стал беглым рабом?
Вряд ли. Скорее всего, сидел бы смирно и пытался привыкнуть к мысли, что у него теперь будет только один хозяин и… хм… дом. Рабу двадцати восьми лет от роду, почти всю жизнь проведшему в бараках, которые с большой натяжкой можно назвать своим углом, закономерно кажется: дом — это из какой-то другой жизни, из параллельного пространства. Занятый этими мыслями, Шерлок не дёргался, хоть и догадывался, что ему грозит стать наложником, а не прислугой. Впрочем, кого он хотел обмануть? С ошейником далеко не убежишь, даже если с ужасом представляешь, как тебя сейчас будут трахать, а перед этим воплотят в жизнь детский кошмар: поставят клизму. Вот этот мужчина — Джон Уотсон, который отныне является его хозяином.
Шерлок взглянул на Джона снизу вверх. На садиста тот похож не был: обездвиживая парализатором и связывая строптивого раба, вёл себя спокойно. Садисты обычно любят прикрикнуть по поводу и без, пригрозить, нагнать страху. А Джон просто и уверенно собирался приступить к делу — оранжевая груша в его руке не оставляла сомнений. Шерлок без особой надежды попытался вывернуться из ремней, но толком сопротивляться не было возможности. Привязан он был на славу: конечности не холодели от ухудшения кровотока, не затекали, но и не подёргаешься особо.
Джон чуть насмешливо сказал:
— Успокойся, это не больно. Доверься профессионалу.
Не просто военный, а военный врач, сказал себе Шерлок. В том, что Уотсон офицер, у него сомнений не возникало, достаточно было взглянуть на него самого, да и на квартиру, в которой он обитал. Второе предположение хозяин теперь подтвердил.
Джон провел ладонью по его спине и слегка шлепнул по ягодицам:
— Расслабься. Поверь мне, это вполне переносят даже те, кто не собирается допускать в свой великолепный зад кое-чего побольше.
Шерлок зажмурился и зажался, как мог. Он, конечно, сам был виноват, следовало поставить себе свечку и вымыться, как велел хозяин, но он слишком боялся и не хотел этого полового акта — в мыслях и то эти слова ярко оттенялись презрением — чтобы послушно готовиться к нему. Наоборот, саботировал, как мог. Смог он немного, зато доигрался. Хотя Уотсон и показался поначалу мягким и снисходительным хозяином, он все-таки был рабовладельцем и поставить на место зарвавшееся имущество умел.
Джон внезапно пощекотал его под подбородком, Шерлок забился, принялся мотать головой — тут рука уверенно прижала его в области поясницы, и кончик клизмы проник туда, куда ему и положено проникать.
Джон терпеливо объяснял:
— Довольно скоро ощутишь, что тебе нужно в туалет. Постарайся не крепиться — долго всё равно не продержишься, физиология сильнее. А тебе самому будет неприятно лежать испачканным. Скажи мне до наступления критического момента, я тебя быстро освобожу, успеешь добежать и опорожниться. Впрочем, решай сам. Убирать, в случае чего, тебе.
Прохладная струйка вливалась в Шерлока, ощущение казалось странным, но больно не было. Лишь слегка неприятно, будто щекотно. Да и сам кончик клизмы, смазанный маслом, неудобств не причинил. Действительно, всё познаётся в сравнении, когда знаешь, что туда скоро войдет член — клизма оказывается такой мелочью…
Шерлок задумался о размерах — возможно, у хозяина поменьше, чем у него: ведь Джон сам невысокий. На самом деле рост и размер члена не коррелируют, но надежда есть.
Тут в животе начало крутить. Больше всего это напоминало приступ диареи, Шерлок остро ощутил: если сейчас не побежит в туалет — быть беде.
— Джон, — хрипло позвал Шерлок, — освободите.
Хозяин сам потребовал называть его по имени. И вообще сказал, что предпочел бы дружеское общение, будто может сложиться дружба в таких неравных условиях.
Сидевший в кресле и наблюдавший за рабом Уотсон поднялся и пересёк комнату, совершенно не прихрамывая. Смешная вещь эта психосоматическая хромота — забываясь, Джон переставал хромать. Впрочем, Шерлоку было не до того. Быстро освобожденный — Джон не обманул, обещая скорое снятие пут — он добежал до совмещенного санузла, из которого не выходил долго. Со стыдом и облегчением мылся, послушно готовя свое тело к соитию. Не хотелось испытывать терпение Джона. Как просто тот нашёл слабину в своём новом рабе.
«Будешь плохо есть — испортишь желудок, и придется ставить тебе клизму. Каждый день».
Звучало очень зловеще, поневоле приходилось впихивать в себя вареную рыбу, шпинат или салат из свёклы.
Заметив действенность угрозы, Шерлока принялись стращать клизмой просто так, добиваясь послушания. Потом он вырос, и грозить перестали, понимая, как ничтожно обещание без подкрепляющего его действия — но страх, увы, остался, затаившись где-то в глубинах сознания.
Интересно, если бы он заранее узнал, что сегодня угрозу приведут в исполнение, как бы он поступил? Вывалился кубарем из кэба и стал беглым рабом?
Вряд ли. Скорее всего, сидел бы смирно и пытался привыкнуть к мысли, что у него теперь будет только один хозяин и… хм… дом. Рабу двадцати восьми лет от роду, почти всю жизнь проведшему в бараках, которые с большой натяжкой можно назвать своим углом, закономерно кажется: дом — это из какой-то другой жизни, из параллельного пространства. Занятый этими мыслями, Шерлок не дёргался, хоть и догадывался, что ему грозит стать наложником, а не прислугой. Впрочем, кого он хотел обмануть? С ошейником далеко не убежишь, даже если с ужасом представляешь, как тебя сейчас будут трахать, а перед этим воплотят в жизнь детский кошмар: поставят клизму. Вот этот мужчина — Джон Уотсон, который отныне является его хозяином.
Шерлок взглянул на Джона снизу вверх. На садиста тот похож не был: обездвиживая парализатором и связывая строптивого раба, вёл себя спокойно. Садисты обычно любят прикрикнуть по поводу и без, пригрозить, нагнать страху. А Джон просто и уверенно собирался приступить к делу — оранжевая груша в его руке не оставляла сомнений. Шерлок без особой надежды попытался вывернуться из ремней, но толком сопротивляться не было возможности. Привязан он был на славу: конечности не холодели от ухудшения кровотока, не затекали, но и не подёргаешься особо.
Джон чуть насмешливо сказал:
— Успокойся, это не больно. Доверься профессионалу.
Не просто военный, а военный врач, сказал себе Шерлок. В том, что Уотсон офицер, у него сомнений не возникало, достаточно было взглянуть на него самого, да и на квартиру, в которой он обитал. Второе предположение хозяин теперь подтвердил.
Джон провел ладонью по его спине и слегка шлепнул по ягодицам:
— Расслабься. Поверь мне, это вполне переносят даже те, кто не собирается допускать в свой великолепный зад кое-чего побольше.
Шерлок зажмурился и зажался, как мог. Он, конечно, сам был виноват, следовало поставить себе свечку и вымыться, как велел хозяин, но он слишком боялся и не хотел этого полового акта — в мыслях и то эти слова ярко оттенялись презрением — чтобы послушно готовиться к нему. Наоборот, саботировал, как мог. Смог он немного, зато доигрался. Хотя Уотсон и показался поначалу мягким и снисходительным хозяином, он все-таки был рабовладельцем и поставить на место зарвавшееся имущество умел.
Джон внезапно пощекотал его под подбородком, Шерлок забился, принялся мотать головой — тут рука уверенно прижала его в области поясницы, и кончик клизмы проник туда, куда ему и положено проникать.
Джон терпеливо объяснял:
— Довольно скоро ощутишь, что тебе нужно в туалет. Постарайся не крепиться — долго всё равно не продержишься, физиология сильнее. А тебе самому будет неприятно лежать испачканным. Скажи мне до наступления критического момента, я тебя быстро освобожу, успеешь добежать и опорожниться. Впрочем, решай сам. Убирать, в случае чего, тебе.
Прохладная струйка вливалась в Шерлока, ощущение казалось странным, но больно не было. Лишь слегка неприятно, будто щекотно. Да и сам кончик клизмы, смазанный маслом, неудобств не причинил. Действительно, всё познаётся в сравнении, когда знаешь, что туда скоро войдет член — клизма оказывается такой мелочью…
Шерлок задумался о размерах — возможно, у хозяина поменьше, чем у него: ведь Джон сам невысокий. На самом деле рост и размер члена не коррелируют, но надежда есть.
Тут в животе начало крутить. Больше всего это напоминало приступ диареи, Шерлок остро ощутил: если сейчас не побежит в туалет — быть беде.
— Джон, — хрипло позвал Шерлок, — освободите.
Хозяин сам потребовал называть его по имени. И вообще сказал, что предпочел бы дружеское общение, будто может сложиться дружба в таких неравных условиях.
Сидевший в кресле и наблюдавший за рабом Уотсон поднялся и пересёк комнату, совершенно не прихрамывая. Смешная вещь эта психосоматическая хромота — забываясь, Джон переставал хромать. Впрочем, Шерлоку было не до того. Быстро освобожденный — Джон не обманул, обещая скорое снятие пут — он добежал до совмещенного санузла, из которого не выходил долго. Со стыдом и облегчением мылся, послушно готовя свое тело к соитию. Не хотелось испытывать терпение Джона. Как просто тот нашёл слабину в своём новом рабе.
Страница 1 из 4
