Фандом: Шерлок BBC. В этом мире рабство существует сотни лет, и то, что отставной военный Джон купил себе раба — обыденность.
Добавить в моё избранное
11 мин, 50 сек 13628
Наверное, не зря внимательно читал по пути домой личное дело и, если захочет, легко пустит в ход все знания о Шерлоке. По спине поползли мурашки, Шерлок сделал воду погорячее и хорошенько вымылся везде. Там тоже.
Пытаясь хоть немного успокоиться, он осматривался и делал выводы — совершенно незначительные. Ненужное подтверждение того, что Джон левша — Шерлок и без того заметил; живет один, аккуратист, но не в крайней степени — потеки вокруг зубной щетки и помазка показывали, что Джон очень точно возвращает их на то же место, где брал, но уборкой в последний раз занимался едва ли не неделю назад. У педанта таких потёков в ванной не было бы вообще. Ничего лишнего, минимум вещей, который легко и быстро собирается при переезде — явная привычка к жизни в полевых условиях. Джон ещё не нашёл себя в мирной жизни.
Шерлок тряхнул головой — не стоит слишком задерживаться, а то неизвестно, что ещё придёт в голову его новому хозяину.
Когда он вышел из душа: мокрый, с ненадёжной защитой из обвязанного вокруг бедер полотенца, и ощущающий себя нашкодившим щенком, которому сейчас зададут трёпку, — то увидел, что Джон проявляет все признаки нетерпения. Хозяин успел убрать клеёнку, которую постелил на кровать, прежде чем устроил Шерлоку очистительную процедуру «для привития уважения к гигиене», снять одежду, аккуратно убрать её — вероятнее всего, в шкаф, педантично развесив по плечикам — и облачиться в короткий, не прикрывающий колен халат. Теперь он сидел в кресле, широко разведя ноги, и попивал виски со льдом и тоником. Второй стакан за вечер — первый он выпил, когда они только пришли. Да уж, вряд ли такая доза уложит хозяина спать, зато агрессию алкоголь пробуждать умеет. Джон крутил в руке трость и смотрел на нее нехорошим взглядом.
Икры свело короткой судорогой — если такой палкой достанется несколько раз по ногам, какое-то время придется практически ползать. Подобный опыт у Шерлока имелся. Впрочем, с его неугомонным языком он вообще, кажется, испытал на себе полный арсенал некалечащих наказаний. И ему уже грозило лишиться языка вовсе, если бы Джон его не выкупил.
Шерлок вскинул подбородок — будто это не у него подгибались колени — и подошёл к хозяину. Палкой так палкой, ему не привыкать. Впрочем, Джон тут же отставил трость в сторону, и Шерлок не выдержал молчания:
— Что я теперь должен сделать?
Джон опустил стакан на столик и склонил голову набок, осмотрел раба снизу вверх — будто не любовался сегодня уже. От взгляда хотелось прикрыться, но Шерлок сдержал порыв.
Джон встал, приобнял его одной рукой за талию — Шерлок вздрогнул и напрягся.
— Расслабься для начала, я не кусаюсь.
— Это сложно, — признался Шерлок тихим шепотом и чуть не прикусил язык. Надо было промолчать.
Джон подвёл его к кровати и велел сесть.
Шерлок послушался. Когда ноги не держат, куда как своевременным кажется подобный приказ.
Джон встал перед ним и принялся увещевать, водя пальцем по лицу, по шее, груди.
— Ты очень привлекателен, знаешь?
Шерлок мотнул головой чуть наискосок, и указательный палец, лежавший на скуле, заехал в ухо. Джон улыбнулся и обвел ухо ладонью, от которой шло сухое тепло. Нельзя было не отметить, что его прикосновения были приятными. Нежные, они не вызывали отторжения.
— Я слышал разные мнения насчет своей внешности, — ответил Шерлок, старательно отвлекаясь от этих непривычных мыслей. Ему не должно было нравиться.
Джон навис над ним и горячо выдохнул в левое ухо, обдавая запахом алкоголя:
— Во всяком случае, меня ты очень привлекаешь. — И поцеловал мочку. А потом скользнул языком внутрь, отчего член Шерлока шевельнулся. Предатель. Можно лечь под хозяина, раз больше некуда деваться, но получать от этого удовольствие — извращение.
Джон чуть отодвинулся, провёл пальцем по нижней губе Шерлока и принялся оглаживать его шею. Скомандовал:
— Повернись спиной.
Шерлок заполз на кровать, уселся на колени и повернулся, как было велено. Не хотелось признаваться себе, что сейчас ему нравилось подчиняться Джону, и он ждал нового удовольствия от прикосновений. Джон принялся массировать ему шею. Ошейник мешал, и Джон то поднимал его повыше, то вновь опускал — хозяина тот слушался легко. Теоретически, Джон даже мог бы его снять и дать Шерлоку волю. Раб повёл головой, испугавшись: вдруг от неосторожной мысли ошейник сожмётся, напоминая, что невольникам не положено мечтать о свободе. Впрочем, это была мнительность: устройство исполняло только приказы хозяев, а не подслушивало мысли рабов. Перейдя к плечам, Джон снова заговорил:
— Я всё равно не удержусь. Хоть я и не считаю правильным отношение к рабам в нашем мире, но, едва увидев тебя, понял: ты мне необходим и обязательно должен стать моим. Я думал: возможно, стоит дать тебе время привыкнуть ко мне, но ты будешь бояться, сколько бы мы ни откладывали — впервые всегда страшно.
Пытаясь хоть немного успокоиться, он осматривался и делал выводы — совершенно незначительные. Ненужное подтверждение того, что Джон левша — Шерлок и без того заметил; живет один, аккуратист, но не в крайней степени — потеки вокруг зубной щетки и помазка показывали, что Джон очень точно возвращает их на то же место, где брал, но уборкой в последний раз занимался едва ли не неделю назад. У педанта таких потёков в ванной не было бы вообще. Ничего лишнего, минимум вещей, который легко и быстро собирается при переезде — явная привычка к жизни в полевых условиях. Джон ещё не нашёл себя в мирной жизни.
Шерлок тряхнул головой — не стоит слишком задерживаться, а то неизвестно, что ещё придёт в голову его новому хозяину.
Когда он вышел из душа: мокрый, с ненадёжной защитой из обвязанного вокруг бедер полотенца, и ощущающий себя нашкодившим щенком, которому сейчас зададут трёпку, — то увидел, что Джон проявляет все признаки нетерпения. Хозяин успел убрать клеёнку, которую постелил на кровать, прежде чем устроил Шерлоку очистительную процедуру «для привития уважения к гигиене», снять одежду, аккуратно убрать её — вероятнее всего, в шкаф, педантично развесив по плечикам — и облачиться в короткий, не прикрывающий колен халат. Теперь он сидел в кресле, широко разведя ноги, и попивал виски со льдом и тоником. Второй стакан за вечер — первый он выпил, когда они только пришли. Да уж, вряд ли такая доза уложит хозяина спать, зато агрессию алкоголь пробуждать умеет. Джон крутил в руке трость и смотрел на нее нехорошим взглядом.
Икры свело короткой судорогой — если такой палкой достанется несколько раз по ногам, какое-то время придется практически ползать. Подобный опыт у Шерлока имелся. Впрочем, с его неугомонным языком он вообще, кажется, испытал на себе полный арсенал некалечащих наказаний. И ему уже грозило лишиться языка вовсе, если бы Джон его не выкупил.
Шерлок вскинул подбородок — будто это не у него подгибались колени — и подошёл к хозяину. Палкой так палкой, ему не привыкать. Впрочем, Джон тут же отставил трость в сторону, и Шерлок не выдержал молчания:
— Что я теперь должен сделать?
Джон опустил стакан на столик и склонил голову набок, осмотрел раба снизу вверх — будто не любовался сегодня уже. От взгляда хотелось прикрыться, но Шерлок сдержал порыв.
Джон встал, приобнял его одной рукой за талию — Шерлок вздрогнул и напрягся.
— Расслабься для начала, я не кусаюсь.
— Это сложно, — признался Шерлок тихим шепотом и чуть не прикусил язык. Надо было промолчать.
Джон подвёл его к кровати и велел сесть.
Шерлок послушался. Когда ноги не держат, куда как своевременным кажется подобный приказ.
Джон встал перед ним и принялся увещевать, водя пальцем по лицу, по шее, груди.
— Ты очень привлекателен, знаешь?
Шерлок мотнул головой чуть наискосок, и указательный палец, лежавший на скуле, заехал в ухо. Джон улыбнулся и обвел ухо ладонью, от которой шло сухое тепло. Нельзя было не отметить, что его прикосновения были приятными. Нежные, они не вызывали отторжения.
— Я слышал разные мнения насчет своей внешности, — ответил Шерлок, старательно отвлекаясь от этих непривычных мыслей. Ему не должно было нравиться.
Джон навис над ним и горячо выдохнул в левое ухо, обдавая запахом алкоголя:
— Во всяком случае, меня ты очень привлекаешь. — И поцеловал мочку. А потом скользнул языком внутрь, отчего член Шерлока шевельнулся. Предатель. Можно лечь под хозяина, раз больше некуда деваться, но получать от этого удовольствие — извращение.
Джон чуть отодвинулся, провёл пальцем по нижней губе Шерлока и принялся оглаживать его шею. Скомандовал:
— Повернись спиной.
Шерлок заполз на кровать, уселся на колени и повернулся, как было велено. Не хотелось признаваться себе, что сейчас ему нравилось подчиняться Джону, и он ждал нового удовольствия от прикосновений. Джон принялся массировать ему шею. Ошейник мешал, и Джон то поднимал его повыше, то вновь опускал — хозяина тот слушался легко. Теоретически, Джон даже мог бы его снять и дать Шерлоку волю. Раб повёл головой, испугавшись: вдруг от неосторожной мысли ошейник сожмётся, напоминая, что невольникам не положено мечтать о свободе. Впрочем, это была мнительность: устройство исполняло только приказы хозяев, а не подслушивало мысли рабов. Перейдя к плечам, Джон снова заговорил:
— Я всё равно не удержусь. Хоть я и не считаю правильным отношение к рабам в нашем мире, но, едва увидев тебя, понял: ты мне необходим и обязательно должен стать моим. Я думал: возможно, стоит дать тебе время привыкнуть ко мне, но ты будешь бояться, сколько бы мы ни откладывали — впервые всегда страшно.
Страница 2 из 4
