Продавец кукол

Пугающей.

Поежившись, я натянула одеяло на голову и попыталась заснуть. Что-то мешало. Словно гигантское насекомое ползло вверх по моей ноге. Вздрогнув, я попыталась сбросить его.

— Согрей меня, солнышко, — прошептал на ухо Скабиор, сжимая ладонью мое бедро.

Он придвинулся ближе, крепче обнимая меня. Прижался губами к шее, горячо, до боли впиваясь в нежную кожу, словно хотел показать, что я принадлежу только ему.

Я попыталась оттолкнуть его, ткнула локтем наугад, но Скабиор лишь сдавлено выругался.

— Что ж ты такая неприветливая-то? — пробормотал он, наваливаясь сверху.

Он вжал меня в жесткий диван своим телом, задирая ночную рубашку. Его руки оказались шершавыми, холодными, нетерпеливыми. Я отворачивалась от его губ, не давая себя поцеловать, извивалась, пытаясь выскользнуть. Только Скабиор был сильнее, настойчивее, опытнее. Он метил поцелуями-укусами шею, ключицы, заставляя чувствовать себя беспомощной.

— Ты ненастоящий, — шептала я, задыхаясь. Смаргивала злые слезы, уговаривая себя, что все это всего лишь сон. Или галлюцинация. Старая, добрая и почти неопасная галлюцинация.

— Еще как настоящий, — со смешком ответил он, раздвинув коленом мои ноги. Не выдержав, я закричала — громко, пронзительно и… очнулась.

Рядом со мной сидел Снейп. Его лицо было бледным, взволнованным. Волосы всколочены, а пижама криво застегнута.

То ли его непривычный, почти домашний вид так на меня подействовал, то ли пережитый наяву кошмар. Всхлипнув, я порывисто уткнулась лицом в пахнущую травами пижаму Снейпа. Обняла его крепко, совершенно не думая, что делаю. Мне нужно было почувствовать себя в безопасности. Осознать, что это — реальность. И никакого Скабиора нет. Он давно мертв.

— Мисс Грейнджер…

— Не отталкивайте меня, пожалуйста, — хрипло прошептала я. Горло болело, словно я действительно сорвала его от крика. Но лучше терпеть эту боль, чем пережить весь тот ужас заново.

Скабиор — море. Душное, порывистое, непредсказуемое море. И жадное. Оно утягивает на дно не только тело, но и душу. Моя душа все еще оставалась там, в том кошмаре. И чтобы вернуть ее назад, необходимо было зацепиться за что-то настоящее, такое же сильное и всепоглощающее, как и море.

— Мисс Грейнджер, — прозвучало настойчивей.

— Мне страшно, — призналась я, крепче прижимаясь к нему. Доверчиво, ища защиты и понимания. Беззвучно умоляя помочь.

И Снейп сдался. Обнял меня в ответ — неловко, словно давно разучился это делать. Провел рукой по волосам — медленно, бережно, как будто боялся навредить. И этот простой жест неожиданно показался интимным. Перерос в нечто большее, чем просто дружеская поддержка.

Слишком близко.

Но мне его близость была приятна. Она успокаивала, обволакивала теплом, убаюкивала. Скабиор казался теперь далеким, ненастоящим. Дурным сном — не больше.

Мое вынужденное заточение длилось уже два дня. Никакой магии, никаких посетителей. Четыре стены, диван, камин, книжный шкаф и Снейп. Эта пара дней была переполнена ими. Галлюцинации исчезли. Впервые за последнее время я почувствовала себя свободной и почти счастливой.

Общество профессора Снейпа не тяготило. С ним было интересно поговорить, когда он не сердился и не кричал. К его холодности и равнодушию я привыкла. Правда, иногда мне казалось, что все это ненастоящее. Снейп ни с кем не желал сближаться — я не настаивала. Мне нравилось просто находиться рядом с ним.

Чего уж греха таить? Я тосковала по друзьям, счастливому смеху. Снейп в темных, сырых, безмолвных подземельях стал моей отрадой. Ведь мы оба оказались добровольными затворниками здесь.

Однажды, набравшись смелости, я спросила его, почему он стал помогать мне. И он ответил:

— Я в долгу перед вами, мисс Грейнджер. Не люблю быть должен.

Я не стала уточнять, о каком долге шла речь, хотя и хотелось. Спас-то Снейпа Гарри, мы с Роном в это время уничтожали чашу Хельги Хаффлпаф.

Позже, размышляя над словами профессора, я поняла, что он имел в виду. Год назад я вернула ему воспоминания, которые он отдал Гарри в ночь битвы за Хогвартс. Мой друг хотел использовать их, чтобы доказать невиновность Северуса, но я считала, что это будет неправильно: нельзя раскрывать тайны без разрешения. Тем более что воспоминания в суде не понадобились. Когда восстанавливали замок, то в кабинете директора обнаружили тайник с документами и письмами. Одно из писем было адресовано профессору МакГонагалл — Дамблдор рассказывал о том, как спланировал свою смерть и об особой роли Снейпа в войне. После многочисленных проверок подлинности письма и нескольких слушаний в суде Северуса оправдали.

По вечерам я придумывала тысячу и одну причину, чтобы подольше задержать Снейпа рядом. Он сердился, ссылался на занятость и необходимость наблюдать за зельем, которое поможет избавить меня от галлюцинаций, но я не хотела оставаться одна.