Продавец кукол

Ведь раньше я там никогда не была. Даже не представляла, что Хагрид сможет сделать такое уютное убежище своему любимцу.

Но все это совершенно не объясняло, за что профессор на меня злился. Я ведь случайно там оказалась и не замышляла ничего плохого.

— Вы безответственная, самоуверенная, эгоистичная девчонка! Какого дракла вы вообще туда полезли?! — Снейп остановился прямо передо мной.

Лицо его побелело от едва сдерживаемой ярости, губы были сжаты в тонкую линию. Казалось, еще чуть-чуть, и он вспыхнет белым пламенем. И меня заодно испепелит — чтобы глупостей не делала.

— Ну что молчите? Отвечайте, когда вас спрашивают! — рявкнул он.

— Я не помню, — честно призналась я, поежившись.

— Ах вы не помните, — вкрадчиво повторил Снейп. — Как лезть к альфину в пасть — это вы, Грейнджер, можете. Как пронести сквозь защитный купол ядовитый для зверя страстоцвет — так вы первая. А как внятно объяснить, за каким чертом вы туда пошли, — вы не помните. Я прав?!

— Да, вы правы! — воскликнула я, не выдержав. — Но…

Противный горький комок подкатил к горлу, мешая дышать. Снейп неправ! Я не могу отвечать за то, чего не помню.

— Что «но»? — переспросил он.

— Я не помню ничего из того, что вы говорите.

Профессор настороженно замер, пытливо глядя на меня, словно еще не верил, но уже начал сомневаться в своем выводе.

— Продолжайте, — сухо произнес он.

И я рассказала ему все: и про утренний визит Скабиора, и про кукольный магазин, и про мое удивление, когда я оказалась под куполом вместе с Полосатиком.

Снейп слушал, не перебивая. Хмурился, кривил губы, недоверчиво хмыкал, но молчал. Его ярость постепенно угасала. Она была едва уловимой, ровной, но я знала: стоит дать повод — и она вспыхнет вновь. Тогда уж он точно вышвырнет меня из кабинета и не будет помогать избавляться от проклятия.

— Допустим, вы не лжете, — медленно произнес Снейп, сев в свое кресло с резными подлокотниками. — Тогда ответьте мне на один маленький вопрос, мисс Грейнджер.

— К-какой? — робко спросила я, еще до конца не веря, что буря обошла меня стороной.

— Вы вчера колдовали?

— Да, но…

— Но? — поторопил меня Снейп.

— Вчера был зачет по трансфигурации, и я…

— И вы, как послушная ученица, выложились по полной, выполнив все задания, — закончил мою мысль он, а затем рявкнул: — Вы в своем уме?! Вам нельзя колдовать!

Я приуныла — Снейп был прав. Из-за моего стремления быть лучшей, я сегодня едва не погибла. Но и прогулять занятие я не могла. Профессор МакГонагалл сразу стала бы выяснять причину и узнала бы, что я постепенно схожу с ума.

Я украдкой взглянула на Снейпа — он хмурился, словно что-то тщательно обдумывал.

— Сэр, я пойду, наверное. Я и так доставила вам много неприятностей.

— Никуда вы не пойдете, — решительно возразил он, поднимаясь. — Хватит дергать удачу за усы. Сидите здесь, я скоро вернусь. Да, и отдайте мне свою палочку. — Он протянул руку, тем самым показывая, что спорить бесполезно.

Я не сразу отдала ему палочку. Ведь лишиться ее, означало — остаться беспомощной и уязвимой. Более того: показать Снейпу, что я безоговорочно ему доверяю.

Но я сделала это.

Ради исцеления.

Ради будущего.

Ночевать я осталась у Снейпа. Не слушая моих возражений, он магией расширил диван в гостиной и левитировал на него постельное белье. Он считал, что я должна все время находиться под наблюдением. Галлюцинации ожидаемо усилились. Искусно подменяя собой реальность, они дурачили не только меня, но и окружающих.

Сегодня проклятие управляло мной более семи часов. Я едва не отравила альфина страстоцветом. Кровь Полосатика, как позже поведал мне Снейп, была одним из главных ингредиентов в зелье, которое должно было вылечить меня. Как я узнала об этом, он не понимал, но решил перестраховаться. Запереть меня, чтобы я все время была на виду, казалось ему лучшим решением. Снейп даже разрешил почитать книги из его личной библиотеки, чтобы я не скучала. Или же, что вероятнее, чтобы не мешала, пока он будет доваривать зелье.

Он сказал профессору МакГонагалл, что я ассистирую ему в приготовлении экспериментального зелья, сложного и опасного. Именно поэтому мне необходимо неотлучно находиться в лаборатории, чтобы тщательно следить за всеми этапами. Поверила ли профессор, мне неизвестно, но проверять не стала.

Было непривычно, что Снейп заботится обо мне. Своеобразно, но заботится. Это смущало. А еще — согревало. Чувствовать его заботу — бесценно.

Поэтому я терпела и послушно выполняла все поручения Снейпа. А ночью, лежа без сна, прислушивалась к тишине в его комнатах. То ли он ставил чары безмолвия, то ли относился к тому типу людей, которые не могли заснуть, пока не исчезнут все звуки…

Мне такая тишина казалась неестественной.