Продавец кукол

Это ведь просто — знать, что на выручку всегда кто-то придет: родители, друзья, любимый человек… Терпеливо ждать и надеяться на чудо. Но в мире магии чудес не бывает. Волшебство давно стало обыденностью.

Проклятие быстро распространялось по крови. Я ощущала удушье и боль в груди, кончики пальцев начали неметь. Казалось, что еще чуть-чуть — и они потеряют чувствительность, окаменеют.

Беллатрикс же наблюдала. Любовалась моими мучениями и загадочно улыбалась. Словно гурман наслаждалась тяжелым дыханием и болью, запахом страха — чуть сладковатым, терпким, как ее духи.

Я ненавидела Беллатрикс: ее кукольное лицо и тяжелые веки, бледную кожу и алые губы, черное платье и искренность, с которой она каждый раз наслаждалась чужой болью.

Палочка легко скользнула в ладонь. В реальности я отдала ее Северусу, но здесь не действовали привычные законы. Главное — поверить в то, что волшебная палочка настоящая.

— Госпожа как всегда великолепна! — Скабиор подобострастно поклонился, с восхищением глядя на Лестрейндж.

Она же в ответ скривилась и небрежно махнула. Дескать, иди, не мешай наслаждаться представлением. Скабиор послушно отошел в сторону.

Как он сюда попал?! Хотя, если бывший егерь действительно стал продавцом кукол в этой лавке, то для него нет ничего невозможного.

— Госпожа, простите, что отвлекаю вас. С зельеваром покончено. Прикажете сделать из него куклу?

— Нет. — Она на миг задумалась, а затем воскликнула: — Чучело! Сделай из него чучело!

Я крепче сжала волшебную палочку, выжидая удобный момент для нападения. У меня была всего лишь одна попытка без права на ошибку. И как бы больно ни было, я не имела права давать волю эмоциям. Северус жив до тех пор, пока я собственными глазами не увижу его тело. Скабиор мог солгать — не в первый раз.

— Она почти мертвая, — заметил Скабиор, подойдя ко мне. — Не проще ли добить?

— Грязнокровка не захотела умирать быстро, так пусть теперь мучается, — ответила Беллатрикс голосом, не терпящим возражений.

Скабиор молча поклонился, незаметно бросив мне на колени продолговатый холодный предмет, а затем ушел не оглядываясь.

Вновь стало тихо, словно время замерло в предвкушении. Посмотрев вниз, я увидела нож с черным лезвием, блестящим и обманчиво хрупким. Все верно. Если магия бессильна, то поможет только банальное маггловское оружие.

Рук я почти не чувствовала. Пальцы гнулись плохо, словно суставы вновь подменили шарнирами. Но на то, чтобы спрятать палочку и сжать нож, сил хватило. Одна попытка — один удар. Но страха больше не было. Когда терять нечего, перестаешь бояться.

Все произошло слишком быстро. Я подалась вперед и, замахнувшись, ударила Беллатрикс, метя в сердце. Она, удивленно вскрикнув, заслонилась рукой. Острие прошло сквозь ее ладонь, словно та была из воска. На мгновение я ощутила отчаяние — всепоглощающее и острое. Оттого, что не получилось, не сумела. Проиграла, позволив Лестрейндж взять верх.

Вдох-выдох…

Беллатрикс закричала, пронзительно, словно раненный зверь. Она вскочила со стула, одновременно пытаясь вытащить из руки нож. А он не поддался. Сжался и впитался в рану, словно зелье. Лестрейндж сдавленно выругалась, пытаясь ногтям выковырять то, что оказалось внутри ее тела.

Только вот оружие, неожиданно подаренное Скабиором, было сильнее. Беллатрикс стала меняться. Она застыла на месте, с ужасом глядя, как ее кожа стремительно сереет, становится твердой, словно камень, а потом светлеет, истончается, словно у фарфоровой статуэтки. Лестрейндж закричала. Не от страха или боли, нет. От отчаяния и ярости. Мне казалось, что в этот миг она ненавидела меня сильнее, чем Гарри.

Искренне. Неистово. Заслуженно.

И я ответила ей тем же.

Толкнула ее — застывшую, холодную, — и она упала на пол, разлетевшись на тысячу осколков, так же, как и эта вымышленная реальность.

Мне хорошо и тепло. Сильные руки крепко обнимают меня, и я слышу, как ровно бьется рядом чье-то сердце.

«Северус», — мелькает в голове мысль, и я улыбаюсь. На столе горит свеча, создавая уютный полумрак в комнате. Я лежу на диване вместе с Северусом, нежусь в его объятиях, ощущая, как запах трав вновь обволакивает все вокруг. Плесень бесследно исчезла, и вены вновь стали едва заметными. Мы справились, выжили и сумели вернуться.

А Беллатрикс… Беллатрикс больше нет.

Но мне нужно доказательство моего исцеления, ведь ничему нельзя верить. Особенно глазам. Моя волшебная палочка надежно спрятана, палочка же Северуса под рукой. Вытащив ее из специального крепления на его предплечье, я задерживаю дыхание. Наслаждаюсь едва осязаемым покалыванием, впитываю в себя восхитительные ощущения, а потом взмахиваю ею и шепчу:

— Люмос!

Яркий огонек появляется на кончике, ровный и послушный, как и моя магия. Больше нет ограничений и страха.