Продавец кукол

Но знала — лучше не спорить. Мой шанс на помощь, и без того маловероятный, мог совсем исчезнуть.

Снейп аккуратно взял мою ладонь и сдвинул рукав мантии.

— Мертв, говорите? — задумчиво протянул профессор.

На моем запястье отчетливо были видны продолговатые красные пятна — отпечатки пальцев Скабиора.

Глава №3 Проклятие

Мастер зелий должен не только оттачивать свои навыки, но и научится чувствовать процесс варки зелья. Магию, которая впитывается в основу поэтапно, невозможно измерить, но каждая ее капля важна для итога. Научившись чувствовать, мастер сможет исправить допущенную ошибку. Но стоит помнить, что нет единственно верного решения. Их десятки. И только от зельевара зависит, какое он выберет.

«Искусство зельеварения», Эврин Марк

— Зелье памяти не могло вызвать таких последствий, — произнес Снейп, листая книгу.

Мы были в его кабинете. Профессор сидел в массивном кресле с резными подлокотниками, я — на жестком стуле. Было ужасно неудобно, и я то и дело ерзала.

— Но ведь вызвал!

— Мисс Грейнджер, побочный эффект неправильно сваренного зелья — сыпь. Конечно, она бы мерзко выглядела и жутко чесалась, но зато вы отучились бы лгать.

Профессор недобро усмехнулся, а потом положил книгу на стол и ткнул длинным пальцем в сноску.

— Читайте! — приказал он.

— «Правильно сваренное зелье усиливает проклятия, связанные с кровью волшебника. В семнадцатом веке сочетание зелья и чар часто использовали для того, чтобы уничтожить предателей крови в древних и благородных родах. Такая комбинация была чрезвычайно удобной, так как проклятие могло проявить себя только после того, как жертва выпивала зелье»…

— Другими словами, — перебил меня Снейп, — вас сначала прокляли. Зелье же сработало по принципу ключа к замку и пробудило спящие чары.

— Но кто? Когда? — рассеянно спросила я.

Ощущения были мерзкими. Получалось, если бы я не настояла на том, что правильно сварила зелье и тем самым не разозлила Снейпа, — ничего бы не произошло.

— Но ведь зелье-то сварено неправильно! — озвучила я пришедшую на ум мысль, вполне логичную и безобидную, но дарящую крохотный лучик надежды.

Снейп откинулся на спинку стула и смерил меня задумчивым взглядом.

— Возможно, неправильно, но тем не менее последствия очевидны. У вас галлюцинации, вы теряете сознание без причины, синяки на запястьях, — перечислил он. — Конечно, вы, мисс Грейнджер, магглорожденная, поэтому использование на вас таких комбинаций зелья и чар маловероятно. — Снейп кивком указал на книгу. — Скорее всего, чары чувствительны к магии. Чем больше вы колдуете, тем более явными станут галлюцинации.

— Я ведьма. Я не могу отказаться от магии, — вздернула я подбородок.

Слова профессора вызвали у меня негодование. Слишком часто за годы учебы я слышала, что чужая в этом мире, что у меня дурная кровь, не то воспитание, не та компания. Это злило меня, вызывало желание доказать, что я ничем не хуже других.

— Хотите — колдуйте. Только потом не прибегайте жаловаться, что галлюцинации попытались вас убить. — Снейп равнодушно пожал плечами и придвинул книгу к себе.

— Так вы поможете мне? — Я с надеждой посмотрела на него.

— А что я, по-вашему, сейчас делаю? Или вы думаете, что у меня нет других забот?

Голос профессора прозвучал сердито. Встав, он взмахнул волшебной палочкой и перекрасил стену в белый цвет.

— Встаньте здесь. Надо определить, к какой категории относится проклятие.

Я послушалась. Профессор Снейп провел вдоль тела палочкой, бормоча слова на латыни. Сначала ничего не происходило, но потом вдруг стало щекотно, словно кто-то провел холодными пальцами по затылку, взъерошив волосы. Сердце испугано замерло на миг, а потом пустилось в пляс в ритме стаккато.

— Горчичный, — задумчиво произнес Снейп.

— Что?

— Цвет проклятия — горчичный, — пояснил он, а затем добавил: — Это цвет безумия.

— Беллатрикс, — прошептала я, горько усмехнувшись.

Что же, правду говорил Гарри: миссис Лестрейндж, даже горя в аду, продолжала уничтожать врагов своего господина.

Кабинет профессора я покинула поздно вечером. Снейп считал, что сумеет найти способ снять с меня проклятие. Я ему верила. Он знал, что делал.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Прислушавшись к совету Снейпа, я почти перестала колдовать. Чтобы не было соблазна, прятала в сумку волшебную палочку, стараясь лишний раз не прикасаться к ней. Было тяжело, и все чаще возникало ощущение, что я добровольно отказалась от части себя, словно позволила отрубить себе руку. Чувство неполноценности было таким острым и всепоглощающим, что мне не удавалось ни на чем сосредоточиться. Мысли, навязчивые, пропитанные сомнениями, все чаще возникали в моей голове и подталкивали к безумию.