Продавец кукол

Однажды вечером я не выдержала и, схватив палочку, прошептала: «Люмос». На ее кончике засиял маленький теплый огонек. Надежда, словно диковинный цветок, распустилась, наполняя меня радостью и счастьем. Я все еще могла колдовать. Все еще была волшебницей.

Чистокровные маги беспощадны к отступникам. Особенно к собственным детям. Когда я спросила у профессора Снейпа, зачем было изобретать такие жестокие методы наказания предателей крови, он ответил мне вопросом на вопрос:

— Вы знаете, какой девиз был у Блэков?

— Чисты навек.

— Нельзя оставаться чистыми, нарушая традиции, одна из которых — заключение брака только между чистокровными волшебниками.

— Но ведь это глупо! — возмутилась я.

— Для вас — да. Для них же многие века это было опорой, которая не позволяла рухнуть их миру.

— Но есть же…

— Мисс Грейнджер! — Снейп рассержено посмотрел на меня. — Вы никогда не сможете понять этого. Магия — бесценна, и ради ее сохранения всегда жертвовали кем-то.

— Сводя с ума? — Я недоверчиво посмотрела на профессора.

— Да нет же! Чем вы слушаете? — это был риторический вопрос. — Необязательно сходить с ума. Нужно добровольно отказаться от магии, тогда проклятие потеряет свою силу.

Сказал как отрезал. Я опустила голову, пытаясь совладать с противоречивыми эмоциями, охватившими меня. С одной стороны, в словах Снейпа была крупица истины, с другой — предложенное решение вызвало во мне ярость. Обжигающую, обвивающуюся тугими змеиными кольцами вокруг сердца ярость.

Мое настроение, и так в последнее время подобное коробке с петардами, вновь сделало невообразимый кульбит. Резко встав со стула, я открыла рот, чтобы высказать Снейпу все, что думаю о чистокровных волшебниках и их средневековых методах и… застыла.

На месте Снейпа сидел Скабиор и тихо хлопал в ладоши. На нем не было привычного кожаного плаща, поэтому он казался мне меньше и безобиднее, чем есть на самом деле. Зато его губы были по-прежнему искривлены в насмешливой ухмылке, словно говоря: «Я все еще здесь. Рядом. Не стоит делать глупостей».

— Да чтобы тебя оборотень покусал! — зло воскликнула я, выхватила волшебную палочку и послала в него невербально проклятие.

Но что-то пошло не так. Магия, всегда такая послушная и преданная, словно взбесившись, обожгла ледяным пламенем мою ладонь. Вскрикнув, я отшатнулась назад и упала, потеряв сознание.

— Очнулись, Грейнджер?

Снейп стоял рядом со мной, сидящей в его кресле, мягком, не то что это орудие пыток напротив его стола.

— Что случилось? — спросила я хрипло.

— Вы не помните?

Профессор недоверчиво щурился, пытливо глядя на меня. Глаза в глаза, словно старался прочесть мои мысли. Или выпотрошить голову, что вероятнее.

— Скабиор, — мрачно ответила я. — Он опять появился, ну и я попробовала его заколдовать. Не получилось, да?

— Отчего же? Вам удалось застать меня врасплох, — едко.

Как у такого внешне холодного человека получалось голосом передавать все разнообразие эмоций? Околдовать, приколоть шпилькой, словно букашку к картонке, запугать, убедить — все это он мог сделать, не прикладывая лишних усилий. Эта его способность смущала меня и вместе с тем вызывала восхищение. Если я когда-нибудь заведу себе коллекцию, то в ней будут голоса: волшебные, обладающие даром влиять на людей, менять их.

— Я не понимаю, — призналась я, пряча глаза. Смотреть сейчас на профессора невыносимо, ведь мне было немного стыдно за свои мысли.

— Не было никакого Скабиора, — он устало вздохнул. — В кресле сидел я. Вы на меня напали, я же успел вовремя вас оглушить.

— Извините, — только и сумела произнести я, слишком ошеломленная его словами.

Раньше, когда рядом был профессор Снейп, Скабиор не появлялся. Он предпочитал навещать меня утром или ночью, когда я оставалась одна и меньше всего ждала его. Профессор же был своеобразным барьером, защищающим меня от слишком живых галлюцинаций. А теперь барьера не стало. Более того: мой ненастоящий приятель начал вредить не только мне, но и окружающим. Мастерски выдавая вымысел за реальность, Скабиор стал ломать все, до чего мог дотянуться.

И если его не остановить, то в один замечательный день я проснусь безмозглой куклой, которая слышит голоса и послушно выполняет все их желания.

— Вам не за что извиняться, — тихо сказал Снейп и, увидев изумление на моем лице, пояснил: — Вы больны, мисс Грейнджер.

— Но я замечательно себя чувствую, — поспешно возразила я.

— Сейчас — да. Но кто даст мне гарантию, что, покинув мой кабинет, вы не пойдете прыгать с Астрономической башни? Или не убьёте кого-нибудь по дороге в свою комнату? — произнес Снейп равнодушно, ни единым жестом не показывая своих эмоций, словно он не человек, а глыба льда.

— Я не сумасшедшая.

— Пока еще нет, — он кивнул.