Продавец кукол

— Вы вовремя обратились за помощью.

Знал бы Снейп, чего мне это стоило. Ведь стучать в двери, которые ото всех наглухо закрыты, страшно. Мне повезло, что профессор сжалился и приоткрыл их. Совсем чуть-чуть, на пару дюймов, но и этого хватило, чтобы я вновь обрела надежду.

Скабиор пришел ко мне утром. Привычно дымя сигаретой, он сидел, прислонившись спиной к столбику кровати, и рассматривал меня. Пока что его устраивала роль наблюдателя, и это не могло не радовать.

— Не ходи к нему больше, красавица, — он как всегда первым нарушил тишину.

Смотрел тоскливо и как-то отчаянно, словно знал наперед, что я его не послушаю.

— Почему ты молчишь? Считаешь, что если представить, что меня здесь нет, то я исчезну? — Скабиор рассмеялся, мягко, снисходительно. — Не надейся, не исчезну. А вот наказать смогу.

— Опять будешь морочить голову иллюзиями? — невольно спросила я. Любопытство сегодня оказалось сильнее здравого смысла.

— Увидишь. — Скабиор многообещающе усмехнулся и исчез.

Мне на мгновение стало не по себе. Я сомневалась, что его затея так уж безобидна, но поспешила отогнать от себя мрачные мысли. Если я всему буду верить, то действительно сойду с ума. И никаких мертвых егерей не понадобится.

Повесив сумку на плечо, я открыла дверь и на миг ослепла от невыносимого яркого света. Он проникал даже сквозь плотно сомкнутые веки. Глаза слезились, и, не выдержав, я отшатнулась, закрыв лицо руками.

Благословенная темнота. Ласковая.

Но сияние исчезло так же неожиданно, как и появилось. Я медленно опустила руки и обвела взглядом комнату, в которой оказалось.

В это было невозможно поверить.

Вместо каменной лестницы, ведущей в гостиную Гриффиндора, передо мной висели полки. На них сидели куклы: фарфоровые, тряпичные, пластмассовые. Все они с интересом рассматривали меня глазами-бусинками — пристально так, не мигая, пробирая до дрожи своим показным равнодушием. Сверкали нарисованными улыбками на бледных лицах, протягивали маленькие ручки, словно говорили: «Возьми меня. Возьми!»

Вскрикнув, я отступила на шаг назад, второй, третий… А потом развернулась и побежала, не разбирая дороги. Спотыкаясь и цепляясь мантией за острые края полок, неслась вперед, ощущая, что за мной продолжают наблюдать. Не таясь, тихонько хихикая, шепча вслед тонкими детскими голосами.

Поиграй со мной!

Нет! Со мной! Со мной!

Вот еще! У меня платье из органзы.

А у меня из шелка!

Иди к нам!

Мы обязательно подружимся…

… красавица…

Последнее слово подействовало на меня словно удар кнутом. Выхватив волшебную палочку, я резко развернулась. Ведь так меня называл только Скабиор. И если он где-то здесь, то у меня есть шанс вернуться назад, в настоящий мир. Только бы магия проняла его!

Но Скабиора не было.

В комнате стали загораться свечи. Казалось, их не меньше сотни. Они вспыхивали яркими огоньками, словно мотыльки паря в воздухе. Окинув взглядом помещение, я поняла, что оказалась в кукольной лавке. Здесь невыносимо пахло благовониями. Сандал и мирра смешивались с амброй и мускусом, порождая нечто невероятное, одурманивающее, расслабляющее. Веки стали тяжелыми, и меня потянуло в сон. Зевнув, я потерла глаза. Бесполезно! В них будто песка насыпали, да еще и пудры сверху натрясли — все было нечетким, словно сквозь туман.

Пошатнувшись, я ухватилась за полку, чтобы удержаться. Кукла в красивом голубом платьице и с золотыми локонами повернула ко мне голову и понимающе улыбнулась.

— Приляг, отдохни, — сказала она. — Тебе больше не нужно никуда спешить.

А глаза — живые, человеческие. Знакомые. Как и лицо — хорошенькое, смазливое и чуть капризное. Лицо Лаванды.

Но ее ведь убили.

Я в ужасе отшатнулась назад. А кукольная мертвая Лаванда продолжала тянуть ко мне крохотные ручки и смеяться. Она упивалась моей беспомощностью, поглощала, как губка, ужас, наслаждалась моей слабостью. И на глазах оживала, становясь все больше похожей на настоящего человека, словно мои эмоции по капле вливали в нее жизнь.

Мое же тело становилось непослушным, совершенно чужим. Взглянув на свои ладони, я судорожно сглотнула: кожа стала белой, словно все краски выцвели. Пальцы гнулись плохо, и, присмотревшись, я увидела, что вместо суставов у меня появились шарниры, новенькие, блестящие, словно смазанные маслом.

Кукольная кожа. Кукольные руки. Кукольная Гермиона.

Глубоко вдохнув, я заставила себя расслабиться и успокоиться. Это все ненастоящее. Галлюцинации. Как там профессор Снейп говорил?

«Они не навредят, пока вы им не позволите».

Это болезнь. Ее можно побороть, надо только верить в свои силы, быть смелой.

Благовония по-прежнему дурманили, а ожившие куклы пугали. Я постаралась не обращать на них внимания и найти кассу, за которой должен стоять продавец.