Фандом: Гарри Поттер. Гермиона в составе британской магической дипмиссии едет в Багдад. Романтическая сказка в восточном стиле.
Добавить в моё избранное
31 мин, 29 сек 17036
Бородатый Министр Масум с несколькими чиновниками в полосатых костюмах, главный рахшан Мехран, зачем-то натёртый оливковым маслом. И британская дипмиссия в полном составе. Люциус мрачно смотрел в пол, внимательно изучая узоры на дорогом туркменском ковре. Единственной женщиной здесь была Гермиона под Дезиллюминационными чарами.
В воздухе уже повисли инструменты, но танцовщица всё не решалась появиться, немея от страха.
— Где же ваша сильнейшая волшебница? — с любопытством спросил наконец Мехран.
— Я здесь!
Гермиона сбросила сандалии, сняла чары и передала палочку Энтони.
По залу пронесся тихий вздох: девушка сдержала слово: она стояла посреди зала полностью обнажённой, а всё тело её было усеяно живыми синими бабочками. И когда они поочерёдно складывали крылышки, виднелись розовые островки нежной кожи среди волнующегося ульрамаринового океана. Только лицо выделялось белой маской от непривычной бледности, а карие глаза горели огнём.
Музыка заиграла поначалу негромко и медленно. Дхолы отстукивали мерный ритм, а ситры и тары звенели по очереди. Кавалы плакали нежно и сладко, заставляя сердце биться с перебоями. Гермиона танцевала в такт, скромно опустив глаза с длинными ресницами и плавно поводя кистями.
И с каждым движением бабочки трепетали крылышками, словно ткань волшебного платья под лёгкими порывами ветра. От резких па некоторые вспархивали, но тут же возвращались, и от этого создавалось впечатление, будто за танцовщицей вьётся полупрозрачный голубой шлейф. Пышные тёмные волосы пружинили, окутывая её мягким душистым облаком. Гермиона казалась прекрасной пэри, сошедшей со страниц волшебных сказок.
В зале повисло напряжение, которое, казалось, можно резать ножом. Воздух сгустился, как яблочный пунш, и даже по стены окрасились пурпуром в цвет заходящего солнца. Невидимые, но весьма ощутимые волны чувственности плыли по залу, одурманивая мужчин. Волшебный тонкий аромат дразнил ноздри и распалял воображение.
Гермиона не останавливалась ни на мгновение. Рисунок её танца не был безупречен, но она танцевала от всей души, вкладывая в движения всё своё неразделённое чувство. И поэтому сбилась всего лишь раз, когда встретилась взглядом с Люциусом. Гермиона прочла в его серых глазах нечто такое, чего не видела никогда — ничем не прикрытое восхищение и мучительное желание. От волнения она сбилась с ритма, запнулась о собственные сандалии и под громкое «ох!» упала ничком. Упала прямо под ноги Малфою.
Музыка смолкла. От удара бабочки разлетелись, на мгновение открыв всем изящную спину, круглые ягодицы и длинные ноги. Но всего лишь на мгновение. Потому что Люциус неожиданно сорвал с себя рубашку и укутал в неё бесчувственную ведьму.
— Мисс Грейнджер! — он перевернул её и похлопал по щекам. — Придите же в себя!
Она дышала, но была как будто в обмороке.
Подбежали Энтони и Лавелль.
— Гермиона, очнись! Что с тобой?!
— Эннервейт!
Но и заклинание не сработало. Хмуро подхватив девушку на руки, Люциус вышел в коридор, чтобы трансгрессировать оттуда.
— Отпусти девушку! — Мехран загородил ему дорогу. — Мне лучше знать, где её исцелят!
— Прочь с дороги! — прошипел Люциус. — Не то узнаешь всю силу британской магии!
И было в его глазах нечто такое, что дюжий рахшан с неохотой, но посторонился. Малфой плечом отодвинул верзилу и решительно зашагал к холлу. Но не прошёл и двадцати шагов. Какой-то едва уловимый тонкий аромат настойчиво касался его ноздрей. Люциус снова втянул воздух и понял, что источник запаха он держит в руках. Изнывая от любопытства, он сдвинул край рубашки, обнажая белую округлую грудь с ягодкой розового соска и принюхался. От тела Гермионы исходил незнакомый сладковатый аромат. Нежный и удивительно вкусный. Видимо, бабочки держались как раз на этом запахе.
Люциус поймал себя на том, что оголил мисс Грейнджер по пояс. Возникло странное ощущение, будто она — цветок с потрясающим нектаром, от вкуса которого пьянеешь не хуже, чем от Огневиски. А сам он — шмель. Очень голодный шмель, который если прямо сейчас не попробует этот дивный нектар…
«Мерлин… это просто жизненно необходимо! Но не здесь ведь, нет. Конечно, не здесь».
Люциус крепко прижал Гермиону к себе и трансгрессировал в свой номер.
Последней связной мыслью было запечатать двери и окна. Едва вспомнив про Заглушающие чары, Люциус поспешно наколдовал их и в последней надежде склонился над девушкой. Он применил диагностирующее заклинание, которому учил ещё отец. Магия показывала, что с Гермионой всё в порядке.
— Мисс Грейнджер! Очнитесь же! — он чуть потрепал её по щеке и тут же отдёрнул руку, будто обожжённый.
«Стоит только начать, уже не остановишься»…
— Жарко… — прошептала она еле слышно. — Жарко…
Люциус не мог отвести глаз от её розовых красиво очерченных губ, повторяющих это слово.
В воздухе уже повисли инструменты, но танцовщица всё не решалась появиться, немея от страха.
— Где же ваша сильнейшая волшебница? — с любопытством спросил наконец Мехран.
— Я здесь!
Гермиона сбросила сандалии, сняла чары и передала палочку Энтони.
По залу пронесся тихий вздох: девушка сдержала слово: она стояла посреди зала полностью обнажённой, а всё тело её было усеяно живыми синими бабочками. И когда они поочерёдно складывали крылышки, виднелись розовые островки нежной кожи среди волнующегося ульрамаринового океана. Только лицо выделялось белой маской от непривычной бледности, а карие глаза горели огнём.
Музыка заиграла поначалу негромко и медленно. Дхолы отстукивали мерный ритм, а ситры и тары звенели по очереди. Кавалы плакали нежно и сладко, заставляя сердце биться с перебоями. Гермиона танцевала в такт, скромно опустив глаза с длинными ресницами и плавно поводя кистями.
И с каждым движением бабочки трепетали крылышками, словно ткань волшебного платья под лёгкими порывами ветра. От резких па некоторые вспархивали, но тут же возвращались, и от этого создавалось впечатление, будто за танцовщицей вьётся полупрозрачный голубой шлейф. Пышные тёмные волосы пружинили, окутывая её мягким душистым облаком. Гермиона казалась прекрасной пэри, сошедшей со страниц волшебных сказок.
В зале повисло напряжение, которое, казалось, можно резать ножом. Воздух сгустился, как яблочный пунш, и даже по стены окрасились пурпуром в цвет заходящего солнца. Невидимые, но весьма ощутимые волны чувственности плыли по залу, одурманивая мужчин. Волшебный тонкий аромат дразнил ноздри и распалял воображение.
Гермиона не останавливалась ни на мгновение. Рисунок её танца не был безупречен, но она танцевала от всей души, вкладывая в движения всё своё неразделённое чувство. И поэтому сбилась всего лишь раз, когда встретилась взглядом с Люциусом. Гермиона прочла в его серых глазах нечто такое, чего не видела никогда — ничем не прикрытое восхищение и мучительное желание. От волнения она сбилась с ритма, запнулась о собственные сандалии и под громкое «ох!» упала ничком. Упала прямо под ноги Малфою.
Музыка смолкла. От удара бабочки разлетелись, на мгновение открыв всем изящную спину, круглые ягодицы и длинные ноги. Но всего лишь на мгновение. Потому что Люциус неожиданно сорвал с себя рубашку и укутал в неё бесчувственную ведьму.
— Мисс Грейнджер! — он перевернул её и похлопал по щекам. — Придите же в себя!
Она дышала, но была как будто в обмороке.
Подбежали Энтони и Лавелль.
— Гермиона, очнись! Что с тобой?!
— Эннервейт!
Но и заклинание не сработало. Хмуро подхватив девушку на руки, Люциус вышел в коридор, чтобы трансгрессировать оттуда.
— Отпусти девушку! — Мехран загородил ему дорогу. — Мне лучше знать, где её исцелят!
— Прочь с дороги! — прошипел Люциус. — Не то узнаешь всю силу британской магии!
И было в его глазах нечто такое, что дюжий рахшан с неохотой, но посторонился. Малфой плечом отодвинул верзилу и решительно зашагал к холлу. Но не прошёл и двадцати шагов. Какой-то едва уловимый тонкий аромат настойчиво касался его ноздрей. Люциус снова втянул воздух и понял, что источник запаха он держит в руках. Изнывая от любопытства, он сдвинул край рубашки, обнажая белую округлую грудь с ягодкой розового соска и принюхался. От тела Гермионы исходил незнакомый сладковатый аромат. Нежный и удивительно вкусный. Видимо, бабочки держались как раз на этом запахе.
Люциус поймал себя на том, что оголил мисс Грейнджер по пояс. Возникло странное ощущение, будто она — цветок с потрясающим нектаром, от вкуса которого пьянеешь не хуже, чем от Огневиски. А сам он — шмель. Очень голодный шмель, который если прямо сейчас не попробует этот дивный нектар…
«Мерлин… это просто жизненно необходимо! Но не здесь ведь, нет. Конечно, не здесь».
Люциус крепко прижал Гермиону к себе и трансгрессировал в свой номер.
Последней связной мыслью было запечатать двери и окна. Едва вспомнив про Заглушающие чары, Люциус поспешно наколдовал их и в последней надежде склонился над девушкой. Он применил диагностирующее заклинание, которому учил ещё отец. Магия показывала, что с Гермионой всё в порядке.
— Мисс Грейнджер! Очнитесь же! — он чуть потрепал её по щеке и тут же отдёрнул руку, будто обожжённый.
«Стоит только начать, уже не остановишься»…
— Жарко… — прошептала она еле слышно. — Жарко…
Люциус не мог отвести глаз от её розовых красиво очерченных губ, повторяющих это слово.
Страница 8 из 10
