Фандом: Вавилон 5. Маркус Коул был влюблён в Сьюзен Иванову, хотя отношения между ними так и не сложились. Многое указывает на то, что Сьюзен имела множественный тяжёлый опыт в предыдущих отношениях. Позже, когда Иванова была смертельно ранена во время атаки земной эскадры в битве за освобождение Земли от тирании президента Кларка, Маркус использовал инопланетный аппарат, позволяющий перекачивать жизненную энергию от одного живого существа другому и пожертвовал собой ради её спасения.
Добавить в моё избранное
12 мин, 48 сек 5618
В полутьме, озаряемой всполохами аварийного освещения и снопами искр, сыплющихся из оборванных кабелей, невозможно было понять, насколько серьезно ее зацепило. Маркус знал лишь одно: она была жива, когда он вытащил ее из-под упавшего перекрытия.
Им везло — двери шлюза не заклинило. Он устроил Сьюзан в кресле-ложементе, прижал пальцы к ее шее. Пульс был, но, милостивый Вален, какой же слабый!
Маркус рухнул в соседнее кресло и хрипло велел, пристегиваясь:
— Компьютер, начать тестирование.
— Все системы функционируют в пределах нормы.
Безлично-доброжелательный голос бортового компьютера прозвучал резким диссонансом с тем адом, что творился в душе, и Маркус сорвался на крик:
— Запуск!
— Выполняю, — с неизменной доброжелательностью ответил компьютер.
Перегрузка вдавила Маркуса в ложемент. А как же Сьюзан? Его очень тревожило, что она до сих пор без сознания, но, возможно, так для нее лучше.
Сражение уже завершилось. Наверное. Потому что на экране сканера не было земных эсминцев, как, впрочем, и «Белых Звезд». Только обломки. Много обломков. Оставалось надеяться, что помощь придет быстро, ведь если беззащитную шлюпку обнаружит какой-нибудь из уцелевших вражеских истребителей, то хватит и одного залпа.
Перегрузка сменилась невесомостью. Маркус выбрался из кресла и скользнул к Сьюзан. Осторожно расстегнул ее мундир и обмер: жуткие багровые кровоподтеки проступали на шее, разливались по груди, по животу.
«Господи… Господи!»
А рассудок отстранено и беспощадно отмечал: ребра, ключица. Внутреннее кровотечение. Вероятно — позвоночник. Вероятно — смещение сломанных костей.
Сьюзан судорожно дернулась, ее лицо исказилось.
— Сьюзан… — тихо позвал он.
Ее глаза открылись, но, похоже, она не узнавала его.
— Потерпи… — пробормотал Маркус, усилием воли подавляя панику.
Он дотянулся до закрепленной на стене аптечки и из груды медикаментов выбрал ампулу с красной полоской. Самое сильнодействующее из тех обезболивающих, что годятся для людей. Он вставил ампулу в пневмошприц и заколебался, глядя на Сьюзан: не навредит ли он ей еще больше?
Она всхлипнула, в груди у нее заклокотало. Легкие. И бог весть, что еще. Маркус стиснул зубы и, уняв дрожь в пальцах, вколол ей обезболивающее. Ему показалось, что дышать она стала ровнее. Или ему хотелось в это верить?
… Им вновь повезло — вскоре из гиперпространства вынырнула «Белая Звезда». На этом везение закончилось. Оцепенев от горя, он сидел возле Сьюзан. Вслушивался в ее дыхание. Время от времени в поле его зрения возникали минбарцы, в чем-то убеждали, хотели увести от нее. Затем Деленн сказала ему, что командора Иванову переправят на «Вавилон».
Маркус вынужден был согласиться, что Сьюзан будет… спокойнее на станции, чем на идущем в бой корабле. Даже если она больше не приходила в сознание. И вдруг устыдился. И затребовал из базы данных компьютера «Вавилона» все сведения о безнадежных больных и чудесных выздоровлениях.
«… И мы с капитаном Шериданом смогли оживить мистера Гарибальди»…
Стоп!
«… Даже столь кратковременное воздействие показало, что этот инопланетный исцелитель крайне опасен. Его нельзя больше использовать даже в самых тяжелых случаях»…
Франклин говорил что-то еще, а Маркус уже знал, что сделает.
Поэты древности воспевали своих возлюбленных в сонетах и обещали им луну и звезды с неба. Сьюзан воспринимала его подарки как досадное недоразумение. Впрочем, его это не останавливало. В глубине души он желал однажды разразиться поэмой в ее честь и посмеивался над собой, представляя выражение ее лица в тот момент. Или увезти ее хотя бы на несколько дней на щедрую и абсолютно необитаемую планету — буде такая отыщется, и буде всецело посвятившая себя службе командор Иванова согласится и сможет выкроить эти самые дни. Но у него все-таки был для нее еще один подарок. А взамен он возьмет ее боль. Капля за каплей.
Охранник попытался помешать ему и был мгновенно уложен на пол, хватило пяти минут, чтобы взломать электронный замок на двери хранилища.
Но сам… процесс оказался не простым и не быстрым, и от дикой боли из горла рвался вой. Однако рейнджеру не пристало выть от боли. И он успел сказать Сьюзан то, что не отваживался прежде. Затем в затылке взорвалась сверхновая…
Маркус открыл глаза. Темнота. В висках гулко стучала кровь, а сердце готово было выскочить из груди. В первый, страшный в своей бесконечности миг он не помнил, не понимал, где находится и почему жив. Затем он ощутил присутствие Сьюзан рядом с собой и обмяк. Все хорошо, его спасли, а Франклин ошибался. Все хорошо. Это бы лишь кошмарный сон. События последних недель не желают отпускать его. Неудивительно. Что там говорила доктор Хоббс про дальнейшее существование вытащенных с того света? Маркус хмыкнул.
Им везло — двери шлюза не заклинило. Он устроил Сьюзан в кресле-ложементе, прижал пальцы к ее шее. Пульс был, но, милостивый Вален, какой же слабый!
Маркус рухнул в соседнее кресло и хрипло велел, пристегиваясь:
— Компьютер, начать тестирование.
— Все системы функционируют в пределах нормы.
Безлично-доброжелательный голос бортового компьютера прозвучал резким диссонансом с тем адом, что творился в душе, и Маркус сорвался на крик:
— Запуск!
— Выполняю, — с неизменной доброжелательностью ответил компьютер.
Перегрузка вдавила Маркуса в ложемент. А как же Сьюзан? Его очень тревожило, что она до сих пор без сознания, но, возможно, так для нее лучше.
Сражение уже завершилось. Наверное. Потому что на экране сканера не было земных эсминцев, как, впрочем, и «Белых Звезд». Только обломки. Много обломков. Оставалось надеяться, что помощь придет быстро, ведь если беззащитную шлюпку обнаружит какой-нибудь из уцелевших вражеских истребителей, то хватит и одного залпа.
Перегрузка сменилась невесомостью. Маркус выбрался из кресла и скользнул к Сьюзан. Осторожно расстегнул ее мундир и обмер: жуткие багровые кровоподтеки проступали на шее, разливались по груди, по животу.
«Господи… Господи!»
А рассудок отстранено и беспощадно отмечал: ребра, ключица. Внутреннее кровотечение. Вероятно — позвоночник. Вероятно — смещение сломанных костей.
Сьюзан судорожно дернулась, ее лицо исказилось.
— Сьюзан… — тихо позвал он.
Ее глаза открылись, но, похоже, она не узнавала его.
— Потерпи… — пробормотал Маркус, усилием воли подавляя панику.
Он дотянулся до закрепленной на стене аптечки и из груды медикаментов выбрал ампулу с красной полоской. Самое сильнодействующее из тех обезболивающих, что годятся для людей. Он вставил ампулу в пневмошприц и заколебался, глядя на Сьюзан: не навредит ли он ей еще больше?
Она всхлипнула, в груди у нее заклокотало. Легкие. И бог весть, что еще. Маркус стиснул зубы и, уняв дрожь в пальцах, вколол ей обезболивающее. Ему показалось, что дышать она стала ровнее. Или ему хотелось в это верить?
… Им вновь повезло — вскоре из гиперпространства вынырнула «Белая Звезда». На этом везение закончилось. Оцепенев от горя, он сидел возле Сьюзан. Вслушивался в ее дыхание. Время от времени в поле его зрения возникали минбарцы, в чем-то убеждали, хотели увести от нее. Затем Деленн сказала ему, что командора Иванову переправят на «Вавилон».
Маркус вынужден был согласиться, что Сьюзан будет… спокойнее на станции, чем на идущем в бой корабле. Даже если она больше не приходила в сознание. И вдруг устыдился. И затребовал из базы данных компьютера «Вавилона» все сведения о безнадежных больных и чудесных выздоровлениях.
«… И мы с капитаном Шериданом смогли оживить мистера Гарибальди»…
Стоп!
«… Даже столь кратковременное воздействие показало, что этот инопланетный исцелитель крайне опасен. Его нельзя больше использовать даже в самых тяжелых случаях»…
Франклин говорил что-то еще, а Маркус уже знал, что сделает.
Поэты древности воспевали своих возлюбленных в сонетах и обещали им луну и звезды с неба. Сьюзан воспринимала его подарки как досадное недоразумение. Впрочем, его это не останавливало. В глубине души он желал однажды разразиться поэмой в ее честь и посмеивался над собой, представляя выражение ее лица в тот момент. Или увезти ее хотя бы на несколько дней на щедрую и абсолютно необитаемую планету — буде такая отыщется, и буде всецело посвятившая себя службе командор Иванова согласится и сможет выкроить эти самые дни. Но у него все-таки был для нее еще один подарок. А взамен он возьмет ее боль. Капля за каплей.
Охранник попытался помешать ему и был мгновенно уложен на пол, хватило пяти минут, чтобы взломать электронный замок на двери хранилища.
Но сам… процесс оказался не простым и не быстрым, и от дикой боли из горла рвался вой. Однако рейнджеру не пристало выть от боли. И он успел сказать Сьюзан то, что не отваживался прежде. Затем в затылке взорвалась сверхновая…
Маркус открыл глаза. Темнота. В висках гулко стучала кровь, а сердце готово было выскочить из груди. В первый, страшный в своей бесконечности миг он не помнил, не понимал, где находится и почему жив. Затем он ощутил присутствие Сьюзан рядом с собой и обмяк. Все хорошо, его спасли, а Франклин ошибался. Все хорошо. Это бы лишь кошмарный сон. События последних недель не желают отпускать его. Неудивительно. Что там говорила доктор Хоббс про дальнейшее существование вытащенных с того света? Маркус хмыкнул.
Страница 2 из 4
