Пока вино не превратилось в уксус

Но, вот странность: на нем не было смущения. Скорее… нетерпение.

— Ты… — Рон шумно сглотнул, собираясь с духом перед констатацией факта, — ты девственница?

Луна кивнула, но даже после этого не отвела горящих странным огнём глаз. А Рон растерялся под этим взглядом. Первым, самым очевидным, было желание сбежать. Подальше от такой ответственности. Следом пришла мысль о том, что и Гермиона была девственницей, когда они впервые занялись сексом. Довольно неуклюжим, к слову. А сейчас на стороне Рона был опыт, пусть и не самый внушительный. А ещё — он почувствовал это всей кожей, словно порыв прохладного ветра, — у него была безграничная нежность. Взглянув ещё раз в светлые глаза Луны, он ощутил, как нежность к этой неземной девушке прокатилась по всему телу, задевая нервные окончания.

— У тебя есть спальня? — тихо, но решительно спросил Рон.

— Ну, там пока нет кровати…

— Ясно.

Он достаточно резко поднялся с дивана, притянул к себе Луну и, прежде чем она успела ещё хоть что-то сказать, аппарировал с ней в свою квартиру.

Глава 9

Они оказались в небольшой гостиной квартиры, которую снимал Рон. Здесь было чуть меньше хлама, зато он, похоже, надежно обосновался во всех углах. В других обстоятельствах Рон, возможно, смутился и кинулся бы наводить хоть какой-то порядок, но сейчас ему было наплевать. Не сказав ни слова, он потащил Луну в спальню.

Здесь ему всё-таки стало не по себе: кровать была не застелена, обнажая безбожно мятую простыню, а сбитое комом одеяло нелепо свисало с одной стороны.

— Прости, здесь…

— Чудесно! — закончила за него Луна, с неподдельным восторгом разглядывая стены. Они были сплошь завешаны плакатами с изображениями любимой квиддичной команды Рона и колдографиями, на которых в основном были Уизли. На паре-тройке присутствовал Гарри, а вот все снимки с Гермионой Рон запрятал в один из ящиков комода.

Луна, засмотревшись на колдографии, кажется, забыла, почему оказалась здесь. Рон же, чувствуя, как внезапно вспыхнувшая страсть медленно, но верно трансформируется в тягучее, переполняющее его чувство стыда, запаниковал. Что же ему нужно было делать? Продолжить то, что они начали на диване в необжитой гостиной Луны, или отступиться, подождать? Всё-таки в первый раз всё должно быть… как-то по-особенному, разве нет?

Стыд заполнял его всё больше и больше, вот-вот должен был потечь из ушей и носа. Какой же он болван! Идиота кусок! Додумался притащить эту хрупкую милую девушку в свою неуютную берлогу, к этой расхлябанной постели! Сейчас он готов был провалиться сквозь дешевый паркет и пару этажей под ним, лишь бы не встречаться с Луной взглядом.

— Похоже, у тебя тоже водятся бандиманы.

Её безмятежный голос вырвал Рона из размышлений. Луна успела присесть и сейчас возила пальцем по полу. Это заявление было таким нелепым и несвоевременным, что Рон против воли расхохотался.

— Вряд ли ты будешь так смеяться, когда они прогрызут в твоём полу дыру, — заметила Луна, поднимаясь. — Хотя они, конечно…

— Удивительные, — внезапно для самого себя закончил Рон. — Как ты, — добавил он, расплывшись в довольной улыбке и притягивая Луну к себе.

— Ты смешной, — как-то невпопад пробормотала она, не сводя с Рона светлых глаз.

— А ты — замечательная, — прошептал он, с радостью ощущая, как его покидает стыдливость, снова уступая место приятному теплу. — Ты уверена, что… готова?

— Да. С тобой, — ещё тише произнесла Луна и сама поцеловала Рона.

Это было так приятно и настолько обескураживало, что он не сразу ответил. На пару мгновений Рон просто завис, смакуя робкие прикосновения к своим губам, и лишь затем спохватился и углубил поцелуй. Они впервые целовались стоя, и только сейчас Рон осознал, насколько Луна ниже его. Ей даже пришлось встать на цыпочки. Это вызвало очередную улыбку и прилив нежности. Подстёгиваемый этими чувствами, Рон с лёгкостью подхватил хрупкое девичье тело, бережно опустил Луну на постель и навис над ней.

— Всё будет… нормально, — выдавил он, всё ещё не решаясь что-либо предпринять. Луна улыбнулась ему и еле заметно кивнула, позволяя продолжить.

Рон сглотнул и принялся медленно расстёгивать оставшиеся пуговицы на цветастой рубашке. Под ней обнаружился кружевной лифчик морковного цвета, гармонирующий с загорелой кожей — вполне в духе своей хозяйки. Луна лежала смирно, и при этом по-прежнему не сводила глаз с полного сосредоточенности лица Рона. Его это немного нервировало: он вдруг почувствовал себя студентом, сдающим экзамен придирчивому профессору. Чтобы спрятаться от пронизывающего взгляда, он развёл полы рубашки и принялся целовать мягкий живот и водить пальцами по выступающим рёбрам. Луна захихикала.

— Прости, — глотая остатки смешков, прошептала она, — я боюсь щекотки.

— Расслабься, — произнёс Рон, стараясь скрыть свою уязвлённость.