Пока вино не превратилось в уксус

Гермиона шумно выдохнула. Рон ждал: он чувствовал, она хочет сказать что-то важное. Как в воду глядел!

— Думаю, нам пора… — она запнулась. Рон не шелохнулся, не поднял на Гермиону глаза, хотя точно знал: она ждала этого.

Помедлив, Гермиона подошла ближе, тронула его за плечо, но почти мгновенно отдернула руку.

— Слушай, может нам пора закончить… это?

— Это… — задумчиво протянул Рон. — Рад, что ты такого высокого мнения о нашем браке…

Он наконец-то удосужился глянуть на жену исподлобья. От её недавнего негодования не осталось и следа: оно стекло с лица вместе с краской. Сейчас Гермиона выглядела обесцвеченной, не бледной даже — серой.

— Я… Прости… Ты же понимаешь, как это тяжело?

Рон фыркнул, отворачиваясь от нее. Сил не было видеть сейчас эти глаза, полные разочарования. Разочарования в нем.

— Рон… Ты не думаешь, что нам нужно хотя бы поговорить?

Говорить? О черт, он не хотел разговаривать! Он знал, к чему это приведет, и, видит Мерлин, не хотел подобного исхода. Потому что… просто потому, что дико трусил. Да и кто бы не струсил в такой ситуации? Ты думаешь, что всё в твоей жизни аккуратно разложено по полочкам, а тебя вдруг пытаются убедить в обратном!

— Рон, послушай, нам нужно…

— Я думаю, нам нужно остыть, — оборвал он Гермиону и снова резко поднялся — на этот раз гораздо удачнее.

— Рон, не вздумай уходить сейчас!

— Прекрати разговаривать со мной тоном профессора Макгонагалл, и тогда я подумаю над твоей просьбой.

Он неуверенно шагнул к камину, но Гермиона вцепилась в его руку.

— Стой!

Рон развернулся и схватил Гермиону за плечи с невероятной для нетрезвого человека ловкостью. Взглянув ей в лицо, он поймал трепыхнувшийся в глазах жены испуг. Это покоробило: он её ни разу пальцем не тронул, а она его боится?

— Я, может, и конченный идиот, Гермиона, но что-то подсказывает мне: не стоит нам затевать разборки, пока я пьян, а ты взвинчена и похожа на фурию.

— Что?

— Я вернусь, когда мы оба остынем. И не вздумай задерживать меня, поняла?

Гермиона смотрела на него с недоверием. Еще бы: никогда прежде Рон не был так тверд. Ей было невдомек, что подстегивает его не решительность, а страх, поэтому Рон отстранился прежде, чем она смогла что-то разглядеть в его глазах.

Отпустив Гермиону, он сделал еще пару шагов по направлению к камину, но затем передумал, подхватил свою куртку и направился к входной двери, чтобы аппарировать с улицы. Конечно, аппарация была не лучшей идеей в его состоянии, однако Рону не хотелось, чтобы Гермиона знала, куда он собирается. К тому же он и сам пока не знал.

В лицо ударил прохладный осенний ветер с запахом сырой подгнившей листвы. Рон сошел с крыльца, на ходу застегивая слишком тонкую для такой погоды куртку. В голове, которая стремительно просветлялась, уже начинали ворочаться неприятные мысли. Ему было просто необходимо залить их новой порцией алкоголя, чем-нибудь покрепче домашнего вина. Изо всех сил сосредоточившись на «Дырявом Котле», Рон крутанулся на месте и исчез.

Глава 2

Его встретила привычная смесь запахов выпивки, еды и какого-то старья. Оглядев зал «Дырявого котла», Рон с удовлетворением отметил, что тот почти пуст: мало кто проводил будний вечер в трактире.

Проигнорировав кучу пустых столиков, Рон грузно опустился на высокий барный стул у стойки, попутно снимая куртку. Из подсобки тут же появился Том.

— Мистер Уизли! — слащаво пропел он, расплываясь в своей фирменной беззубой улыбке. — Рад видеть вас!

Рон, привычный к тому, что его, как одного из героев Второй магической, узнают почти в каждой подворотне, лишь сдержанно кивнул. Ему не терпелось выпить. Тома не пришлось упрашивать: уже через пару секунд тот поставил перед Роном стакан огневиски. Благословенная волна опьянения разом захлестнула мозг, вымывая из него все страхи и сомнения.

Второй стакан вселил уверенность в том, что Гермиона не сделает того, о чем заикнулась. Она не бросит его, нет, сэр! У них же любовь, они прошли через столько испытаний вместе! Такие чувства не проходят!

Третий стакан Рон цедил медленно, как горячий чай. Отчасти потому, что в глазах уже начало двоиться, а Том и в единственном-то числе был не шибко симпатичный. Он пытался было разговорить своего клиента, но Рон лишь отмахнулся. Уверенность постепенно сменялась тоской: Гермиона никогда не бросала слов на ветер, всегда делала то, о чём говорила. Чертова Гермиона мать-её-так Грейнджер! Какого хрена ты согласилась стать Уизли? Какого хрена теперь заявляешь, что разлюбила?!

Рон со злостью долбанул опустевшим стаканом по стойке. Тяжелое донышко беззвучно отделилось от основания.

— Я поправлю, — возникший из ниоткуда Том взмахнул палочкой, восстанавливая стакан.

— Извиняюсь, — буркнул Рон, кивком давая понять, что ему нужна добавка.