Пока вино не превратилось в уксус

И слишком… известен, что ли. Непонятно, откуда пришла эта тщеславная мысль, но Рон усмехнулся ей.

— О да, чудесный вышел бы заголовок: «Один из заслуженных членов магического сообщества замёрз насмерть в кукурузе!», — пробормотал Рон себе под нос. — Вот так потеха, Скиттер наверняка слопала бы своё Прытко Пишущее Перо за такую новость.

Ему почему-то хотелось в это верить. Как и в то, что все с уважением относятся к его ранению. А вовсе не думают, что он отлынивает от работы, взвалив всё на плечи жены. Жены! У него есть жена, черт побери, а он, он…

Остановившись у кромки поля, Рон снова зарылся руками в волосы и подёргал за них. Это как и прежде не ликвидировало позорные мысли из головы, зато, похоже, помогло сообразить, где он сможет переночевать. Оставалось надеяться, что собственная сестра не прибьёт его за столь поздний визит.

Глава 5

На кухне небольшого домика на опушке леса горел свет. Рон осторожно подобрался к окну и заглянул в него. За столом сидела Джинни — кажется, она вязала. Рон был рад, что статус кровного родственника позволяет ему подходить к дому вплотную, но всё же не хотел напугать сестру, поэтому очень тихо постучал по стеклу. Джинни резко вздрогнула и вскинула голову, однако через секунду страх и недоумение на её лице превратились в злость.

— Какого черта, Рональд? — прошипела она, открыв заднюю дверь. — Ты что, пьян?

Она сморщилась так, будто от Рона разило навозом. Но он готов был простить Джинни какие угодно гримасы, лишь бы она позволила ему войти в дом.

— Где Гарри? — осторожно поинтересовался он, протискиваясь мимо разъяренной сестры и присаживаясь на край стула.

— На дежурстве, само собой, — огрызнулась Джинни, откладывая вязание и призывая на стол кастрюлю с холодным рагу. У Рона моментально потекли слюнки.

— Ты вяжешь без магии? — Рон кивнул на мотки шерсти и бесформенное нечто, которое Джинни уже успела создать.

— Меня это успокаивает, — отмахнулась она, пряча вязание в один из выдвижных ящиков. — Какого черта ты здесь делаешь?

— И я рад тебя видеть, сестрёнка, — обиженно протянул Рон, на лету ловя левитируемую сестрой тарелку и накладывая себе еды.

— О, не надо тут строить из себя… — Джинни запнулась и разозлилась ещё больше. — Почему ты не дома?

— Я… Мы поругались с Гермионой, вот я и… — Рон не знал, как рассказать Джинни правду, да и желания, если честно, не имел, поэтому закинул в рот большую ложку рагу и принялся активно жевать.

— Поругались? Интересно, из-за чего? — голос Джинни сочился ядом. Умела она быть редкостной стервой.

— Я выпил маминого вина, чтобы унять боль в руке, а она пришла домой и с порога наорала — вот и всё, — Рон как можно равнодушнее пожал плечами и снова набил рот.

— Да я бы на её месте давно вытолкала тебя из дома за злоупотребление алкоголем!

— Никто меня не выталкивал. Я ушел сам! — от возмущения Рон чуть не подавился куском телятины. Пока он откашливался, Джинни присела напротив и устремила на брата строгий взгляд.

— Долго ты ещё планируешь отсиживаться дома и делать вид, что умираешь от боли? — поинтересовалась она, отщипывая немного от лежащего перед ней ломтя хлеба.

— Отсиживаться? Делать вид? — Рона захлестнуло волной праведного гнева. Она смыла даже противоречивые воспоминания о том, что произошло в доме Лавгудов. — И ты туда же? Врачи в Мунго сказали, что рана может заживать месяц!

— Но она ведь уже зажила, ленивая ты задница! — вспылила Джинни, швыряя в брата кусочком хлеба — непозволительное для Уизли поведение. Рон насупился.

— Рука всё ещё побаливает, — пробубнил он, снова принимаясь за рагу, — да и потом, имею я право на отдых?

— Пока твоя жена пашет как мул?

— О, прекрати! Гермиона сама начала набирать двойные смены! Денег нам хватало и без того. Может, ей просто хочется меня унизить этим!

Джинни шумно вздохнула.

— Какой же ты идиот, Рональд. Подумай, может, она набрала этих смен, чтобы пореже видеть твою пьяную рожу, а?

— Ничего и не пьяная, — отрезал Рон, накладывая себе добавки.

— Оставь хоть немного Гарри, проглот! — воскликнула Джинни, отодвигая от него кастрюлю.

Рон пожал плечами и снова принялся за еду. Его вдруг посетила мысль: что, если Гермиона что-то рассказывала Джинни о них? Жаловалась, или просила совета?

— Она тебе что-то говорила? — тихо спросил он, пристально глядя на сестру. Та ощутимо занервничала. И начала потирать пальцы, как делала всякий раз, когда переживала.

— Да так, мелочи, — попыталась отмахнуться она, но Рон всё же уловил дрожь в голосе. Благодаря рагу он почти протрезвел и теперь напрягся, глядя на то, как ведёт себя Джинни. Она никогда не дёргалась без повода.

— Джинни. — Она отвела глаза, но Рон, со звоном опустив ложку на тарелку, привлек её внимание.