Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась, главные герои обменялись супружескими клятвами со своими избранниками и учатся жить в мире. Но так ли они счастливы? Пока еще мы не дошли до края, пока еще не все предрешено, в бокалах наших бьется и играет. Багрянцем осени домашнее вино. Но если миг настал, то нету смысла. Хранить семью, которой нет давно. Расстаньтесь с миром те, в чьих душах скисло. Когда-то столь бесценное вино…
Добавить в моё избранное
67 мин, 21 сек 8878
Которое подтолкнуло его, Рона!
Он отшатнулся от Луны так резко, практически отшвырнув от себя её руку, что на несколько секунд безмятежность на её лице дала ощутимую рябь. Правда, Луне понадобилось всего лишь пару раз моргнуть, чтобы снова приобрести свой привычный миролюбивый и немного изумлённый вид.
— Похоже, не стоило этого делать, — рассудительно заметила она, наблюдая, как Рона накрывает осознанием.
А накрыло его неслабо. То, что произошло… Он не мог этого сделать сам, просто не мог! Это какое-то проклятье или действие Империуса — да что угодно, черт! Но только не он сам, не по собственной воле! А Луна, Луна… Зачем она ответила, почему не оттолкнула, почему не размазала его по стенке заклинанием? Рон впился в собственные волосы, с остервенением потянул и попутно сдавленно замычал, но вытряхнуть из себя панику, охватившую каждую клетку тела, не получалось.
— Ты в порядке? — теперь в голосе Луны явно читалось беспокойство. Это немного отрезвило: Рон оставил попытки вырвать свои рыжие космы и вымученно посмотрел на неё. На такую знакомую, и одновременно другую, повзрослевшую. И ощутил какое-то странное садистское желание снова поцеловать Луну, но на этот раз осознанно и глубоко, так, чтобы до мурашек, до тёплой пульсации в области солнечного сплетения, до покалывания в пальцах, до слабости в ногах… Черт, да что с ним такое?!
Он вскочил с дивана и пошатываясь двинулся к двери.
— Хочешь уйти? — с грустью поинтересовалась Луна. Рона начало немного злить её спокойствие. Они только что совершили непоправимое, а она ведёт себя так, словно… ничего не случилось!
— Думаю, уйти сейчас будет самым правильным, — пробормотал он и начал озираться в поисках куртки.
— Ты жалеешь о том, что сделал. — Не вопрос, а утверждение. Рон замер и снова посмотрел на Луну. Что он мог ответить? То, что в данный момент он действительно жалеет? И не столько потому, что фактически изменил Гермионе, сколько потому, что до сих пор чувствует желание сделать это ещё раз? Настойчивое, зудящее под кожей. Напоминающее о себе покалыванием в губах, которые касались губ Луны, и тремором в кистях рук. Хотя, возможно, последнее — следствие выпитого.
— Мне… Не следовало… Прости, я свинья, не знаю, как так получилось, — промямлил он и шагнул к выходу, решив, что сможет обойтись без верхней одежды. Луна тут же поднялась, доставая злополучную куртку из-под себя.
— Наверное, и мне не следовало, — она передёрнула плечами, — но мне всегда хотелось знать…
Рон сглотнул вязкую слюну, чтобы хоть как-то освежить пересохшее горло. Луна замолчала, а он и хотел, и боялся уточнить, что же она хотела «знать». Просто стоял и ждал, ощущая, как стучит в ушах всё ещё полная алкоголя кровь.
Вместо ответа Луна приблизилась и протянула ему куртку. На лице — простое и милое выражение, как будто не было поцелуя и этих сбивчивых объяснений. Как в тумане Рон взял свою одежду, словно рыба разинул было рот, но, так и не придумав, что сказать, развернулся и вышел из дома.
Погода словно нарочно испортилась ещё больше: из просто прохладной ночь превратилась в невыносимо холодную. Сильный, почти ураганный ветер пытался содрать с Рона его жалкую куртку, хотя он, пожалуй, не почувствовал разницы, даже если бы с него содрали кожу. Почти не разбирая дороги, он шагал вверх по склону холма, то и дело спотыкаясь и хватаясь руками за сухостой. А в голове продолжала наяривать по кругу одна мысль: «Что теперь делать? Что делать?»
У Рона не было сил остановиться и подумать, не было сил даже на то, чтобы решить, куда ему идти. Поднявшись на холм, он бросил отрешенный взгляд в ту сторону, где стояла Нора, невидимая в темноте, но тут же отказался от мысли о ночёвке в отчем доме. Даже представить было страшно, что станет с Молли, ввались он пьяный посреди ночи! Хотя действие выпитого постепенно сходило на нет. От этого неприятно побаливала голова и хотелось в туалет. Воровато оглянувшись и не обнаружив свидетелей, Рон расстегнул ширинку и справил нужду.
Теперь, когда мочевой пузырь был пуст и в его жизни стало на одну неприятность меньше, он наконец смог хоть как-то включить мозги. Итак, в Нору нельзя. Как и домой. Гермиона точно устроит скандал, а о скандале Рон сейчас мечтал в последнюю очередь. Поплотнее обхватив себя руками, он зашагал в противоположную от родительского дома сторону — чтобы не было соблазна.
Он корил себя за то, что взял так мало денег. Впрочем, у него особо не было времени, чтобы продумать всё наперед. Он, может, и вовсе выскочил бы на улицу с пустыми карманами, но в куртке всегда была горсть сиклей. Сейчас от этой горсти осталась жалкая пара монет да несколько кнатов. С таким богатством не стоило и мечтать о гостинице.
Он и не заметил, как добрался до кукурузного поля. В мозгу вспыхнула и тут же погасла шальная идея переночевать среди сухих стеблей. Пожалуй, он был уже слишком трезв для такого сомнительного подвига.
Он отшатнулся от Луны так резко, практически отшвырнув от себя её руку, что на несколько секунд безмятежность на её лице дала ощутимую рябь. Правда, Луне понадобилось всего лишь пару раз моргнуть, чтобы снова приобрести свой привычный миролюбивый и немного изумлённый вид.
— Похоже, не стоило этого делать, — рассудительно заметила она, наблюдая, как Рона накрывает осознанием.
А накрыло его неслабо. То, что произошло… Он не мог этого сделать сам, просто не мог! Это какое-то проклятье или действие Империуса — да что угодно, черт! Но только не он сам, не по собственной воле! А Луна, Луна… Зачем она ответила, почему не оттолкнула, почему не размазала его по стенке заклинанием? Рон впился в собственные волосы, с остервенением потянул и попутно сдавленно замычал, но вытряхнуть из себя панику, охватившую каждую клетку тела, не получалось.
— Ты в порядке? — теперь в голосе Луны явно читалось беспокойство. Это немного отрезвило: Рон оставил попытки вырвать свои рыжие космы и вымученно посмотрел на неё. На такую знакомую, и одновременно другую, повзрослевшую. И ощутил какое-то странное садистское желание снова поцеловать Луну, но на этот раз осознанно и глубоко, так, чтобы до мурашек, до тёплой пульсации в области солнечного сплетения, до покалывания в пальцах, до слабости в ногах… Черт, да что с ним такое?!
Он вскочил с дивана и пошатываясь двинулся к двери.
— Хочешь уйти? — с грустью поинтересовалась Луна. Рона начало немного злить её спокойствие. Они только что совершили непоправимое, а она ведёт себя так, словно… ничего не случилось!
— Думаю, уйти сейчас будет самым правильным, — пробормотал он и начал озираться в поисках куртки.
— Ты жалеешь о том, что сделал. — Не вопрос, а утверждение. Рон замер и снова посмотрел на Луну. Что он мог ответить? То, что в данный момент он действительно жалеет? И не столько потому, что фактически изменил Гермионе, сколько потому, что до сих пор чувствует желание сделать это ещё раз? Настойчивое, зудящее под кожей. Напоминающее о себе покалыванием в губах, которые касались губ Луны, и тремором в кистях рук. Хотя, возможно, последнее — следствие выпитого.
— Мне… Не следовало… Прости, я свинья, не знаю, как так получилось, — промямлил он и шагнул к выходу, решив, что сможет обойтись без верхней одежды. Луна тут же поднялась, доставая злополучную куртку из-под себя.
— Наверное, и мне не следовало, — она передёрнула плечами, — но мне всегда хотелось знать…
Рон сглотнул вязкую слюну, чтобы хоть как-то освежить пересохшее горло. Луна замолчала, а он и хотел, и боялся уточнить, что же она хотела «знать». Просто стоял и ждал, ощущая, как стучит в ушах всё ещё полная алкоголя кровь.
Вместо ответа Луна приблизилась и протянула ему куртку. На лице — простое и милое выражение, как будто не было поцелуя и этих сбивчивых объяснений. Как в тумане Рон взял свою одежду, словно рыба разинул было рот, но, так и не придумав, что сказать, развернулся и вышел из дома.
Погода словно нарочно испортилась ещё больше: из просто прохладной ночь превратилась в невыносимо холодную. Сильный, почти ураганный ветер пытался содрать с Рона его жалкую куртку, хотя он, пожалуй, не почувствовал разницы, даже если бы с него содрали кожу. Почти не разбирая дороги, он шагал вверх по склону холма, то и дело спотыкаясь и хватаясь руками за сухостой. А в голове продолжала наяривать по кругу одна мысль: «Что теперь делать? Что делать?»
У Рона не было сил остановиться и подумать, не было сил даже на то, чтобы решить, куда ему идти. Поднявшись на холм, он бросил отрешенный взгляд в ту сторону, где стояла Нора, невидимая в темноте, но тут же отказался от мысли о ночёвке в отчем доме. Даже представить было страшно, что станет с Молли, ввались он пьяный посреди ночи! Хотя действие выпитого постепенно сходило на нет. От этого неприятно побаливала голова и хотелось в туалет. Воровато оглянувшись и не обнаружив свидетелей, Рон расстегнул ширинку и справил нужду.
Теперь, когда мочевой пузырь был пуст и в его жизни стало на одну неприятность меньше, он наконец смог хоть как-то включить мозги. Итак, в Нору нельзя. Как и домой. Гермиона точно устроит скандал, а о скандале Рон сейчас мечтал в последнюю очередь. Поплотнее обхватив себя руками, он зашагал в противоположную от родительского дома сторону — чтобы не было соблазна.
Он корил себя за то, что взял так мало денег. Впрочем, у него особо не было времени, чтобы продумать всё наперед. Он, может, и вовсе выскочил бы на улицу с пустыми карманами, но в куртке всегда была горсть сиклей. Сейчас от этой горсти осталась жалкая пара монет да несколько кнатов. С таким богатством не стоило и мечтать о гостинице.
Он и не заметил, как добрался до кукурузного поля. В мозгу вспыхнула и тут же погасла шальная идея переночевать среди сухих стеблей. Пожалуй, он был уже слишком трезв для такого сомнительного подвига.
Страница 6 из 19
