Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Провинциальный лейтенант СБ служит в личных секретарях у императора, во дворце, посреди хитросплетений высокой политики и склонных к распущенности нравов высшего форства.
Добавить в моё избранное
36 мин, 13 сек 11833
Возможно, человеку более дальновидному хватило бы или такта безвредно разрядить эту грозу — или ума принять огонь на себя так, чтобы, остыв, император был бы ему благодарен. А у лейтенанта выбор небогат: ответишь по уставу — обвинят в тупости, начнешь умничать — в непочтительности. Что ж, не сахарный, не растает.
— Никак нет, сэр!
— То-то. Ишь, распустился… — звучит дальним ворчанием уходящего грома, и усмешка чуть трогает уголки монарших губ. Похоже, гроза пройдет стороной. Но на всякий случай стоит вытянуться по стойке смирно и есть высочайшее начальство взглядом.
Император долго смотрит глаза-в-глаза. Что он видит? Точно — не положенную по уставу бодрую бесстрастность.
Эзар шумно вздыхает.
— Вольно, лейтенант. Раз ты такой правильный и не улизнул со службы, хоть и мог… то поговорим. Садись сюда. — Ладонь хлопает по тисненой коже углового дивана. — Садись, не бойся, я кому сказал?
— Я… н-не боюсь. — «Просто не совсем привык сидеть с императорами рядом и вести задушевные беседы». Это кровать в комнате гигантская, а диванчик небольшой, располагающий к доверительному разговору на минимальной дистанции. Садясь, невольно думаешь о том, как бы не коснуться сидящего напротив Эзара рукой или коленом. Оттого контраст выходит еще сильнее: сжавшийся, как пружина, лейтенант — и монарх, сама поза которого говорит об естественном превосходстве: ноги вольготно вытянуты, отставленный локоть опирается о спинку дивана.
— Сперва налей нам по пятьдесят грамм. Вторая стопка там, на подносе.
Коллекционное бренди глотается молча и залпом, словно лекарство. И лишь в эту секунду лейтенант чувствует, как тает прежде неощутимый ледяной комок, застывший в подвздошье. Как становится легче на душе — и это не метафора. И глупо начинает частить сердце. От крепкой выпивки, наверное.
«Я и не подозревал, что так вымотался».
— Молчишь? Правильно. Ты молчи, парень, говорить буду я. Выговорюсь, а ты терпи. Зато потом внукам станешь рассказывать: «когда мы со стариком Эзаром пили коньяк»… — Император легко и ободряюще похлопывает своего секретаря по руке. — Внуки, хм. У тебя хоть девушка есть?
Лейтенант удивленно моргает.
— Постоянной — нет, сэр.
— Почему? Не отвечай, сам знаю: работа. Значит, моему внуку расскажешь. Когда вырастет. Жаль, не успею увидеть, в кого он пошел — в мать или… или в Зерга. — Император делает паузу, досадливо трясет головой. — Стоп. Не буду о нем. Давай лучше о тебе. Мне и моему, — еще крошечная пауза, — преемнику работать с тобой. Твоя ценность выше, чем у любого другого младшего офицера моей армии. Но важней другое — мне с тобой дышится легко. Хотя ты порой, гм, и развлекаешь меня уставным рвением, лейтенант… Мой лейтенант. Мой…?
— Так точно, сэр.
— Мог бы сказать просто «да». На «ты» я тебе перейти не предлагаю, не потянешь. А рапортовать брось. Запомни на будущее, чудо провинциальное: за столом, как и в постели, надо быть проще.
Пауза.
— Ты что, покраснел? — Император смотрит с деланым удивлением. Словно это не он сейчас сказал двусмысленность, а лейтенант ляпнул что-то не к месту. Все знает? Провоцирует? И лейтенант с полной ясностью видит, каким Его Императорское Величество был в его годы. Хулиганистым, вот каким!
— Просто раскраснелся, — отвечает секретарь. — Бренди… хорош.
— А ведь врешь, — спокойно констатирует Эзар. — В глаза своему императору. Ну с чего ты такой… вздрюченный? Призрак Юрия в коридоре встретил? Или… — Пауза, невеселая усмешка. — Что там было у Зерга?
— Ничего любопытного, сэр. У принца… гостил коммодор Форратьер. Вы сами видели — Зерг был нетрезв. Не контролировал то, что говорил и делал. Впустил меня в… извините, сэр, посреди весьма интимной сцены. Я передал Ваш приказ и дождался его в вестибюле.
— Я так и понял. — Речь императора перемежается молчанием, он чуть ли не с усилием выталкивает слова. — Хуже всего, что ты… и другие, и вся империя может это видеть. Зерг и не пытается вести себя как должно. Долг крови — или наследие крови?…
Снова пауза. Эзар берет с тарелки квадратик шоколада, кидает в рот, медленно прожевывает. То ли успокаивается, то ли собирается с мыслями. Потом склоняется вперед, уперев ладони в колени, и изучает физиономию лейтенанта в упор. Пристальный, ожидающий взгляд, под которым руки-ноги немеют, точно тебя зацепил луч парализатора… И продолжение — неожиданное, как выстрел из засады:
— Ты, скромник, что, до того не знал, что мужики спят и друг с другом? И ощущения ничуть не хуже, чем с бабой? Вопрос риторический, молчи. Принц — как я могу ему запретить? Ну, прикажу быть потише, на то при нем и Форратьер, все же меньше сора из избы. Из дворца, вернее. Ты-то сам с мужчинами спал?
«Оп-па, вот и пошли разговоры под коньячок… Пошли, как по минному полю.»
— В мои служебные обязанности это не входит, — чопорно парирует секретарь.
— Никак нет, сэр!
— То-то. Ишь, распустился… — звучит дальним ворчанием уходящего грома, и усмешка чуть трогает уголки монарших губ. Похоже, гроза пройдет стороной. Но на всякий случай стоит вытянуться по стойке смирно и есть высочайшее начальство взглядом.
Император долго смотрит глаза-в-глаза. Что он видит? Точно — не положенную по уставу бодрую бесстрастность.
Эзар шумно вздыхает.
— Вольно, лейтенант. Раз ты такой правильный и не улизнул со службы, хоть и мог… то поговорим. Садись сюда. — Ладонь хлопает по тисненой коже углового дивана. — Садись, не бойся, я кому сказал?
— Я… н-не боюсь. — «Просто не совсем привык сидеть с императорами рядом и вести задушевные беседы». Это кровать в комнате гигантская, а диванчик небольшой, располагающий к доверительному разговору на минимальной дистанции. Садясь, невольно думаешь о том, как бы не коснуться сидящего напротив Эзара рукой или коленом. Оттого контраст выходит еще сильнее: сжавшийся, как пружина, лейтенант — и монарх, сама поза которого говорит об естественном превосходстве: ноги вольготно вытянуты, отставленный локоть опирается о спинку дивана.
— Сперва налей нам по пятьдесят грамм. Вторая стопка там, на подносе.
Коллекционное бренди глотается молча и залпом, словно лекарство. И лишь в эту секунду лейтенант чувствует, как тает прежде неощутимый ледяной комок, застывший в подвздошье. Как становится легче на душе — и это не метафора. И глупо начинает частить сердце. От крепкой выпивки, наверное.
«Я и не подозревал, что так вымотался».
— Молчишь? Правильно. Ты молчи, парень, говорить буду я. Выговорюсь, а ты терпи. Зато потом внукам станешь рассказывать: «когда мы со стариком Эзаром пили коньяк»… — Император легко и ободряюще похлопывает своего секретаря по руке. — Внуки, хм. У тебя хоть девушка есть?
Лейтенант удивленно моргает.
— Постоянной — нет, сэр.
— Почему? Не отвечай, сам знаю: работа. Значит, моему внуку расскажешь. Когда вырастет. Жаль, не успею увидеть, в кого он пошел — в мать или… или в Зерга. — Император делает паузу, досадливо трясет головой. — Стоп. Не буду о нем. Давай лучше о тебе. Мне и моему, — еще крошечная пауза, — преемнику работать с тобой. Твоя ценность выше, чем у любого другого младшего офицера моей армии. Но важней другое — мне с тобой дышится легко. Хотя ты порой, гм, и развлекаешь меня уставным рвением, лейтенант… Мой лейтенант. Мой…?
— Так точно, сэр.
— Мог бы сказать просто «да». На «ты» я тебе перейти не предлагаю, не потянешь. А рапортовать брось. Запомни на будущее, чудо провинциальное: за столом, как и в постели, надо быть проще.
Пауза.
— Ты что, покраснел? — Император смотрит с деланым удивлением. Словно это не он сейчас сказал двусмысленность, а лейтенант ляпнул что-то не к месту. Все знает? Провоцирует? И лейтенант с полной ясностью видит, каким Его Императорское Величество был в его годы. Хулиганистым, вот каким!
— Просто раскраснелся, — отвечает секретарь. — Бренди… хорош.
— А ведь врешь, — спокойно констатирует Эзар. — В глаза своему императору. Ну с чего ты такой… вздрюченный? Призрак Юрия в коридоре встретил? Или… — Пауза, невеселая усмешка. — Что там было у Зерга?
— Ничего любопытного, сэр. У принца… гостил коммодор Форратьер. Вы сами видели — Зерг был нетрезв. Не контролировал то, что говорил и делал. Впустил меня в… извините, сэр, посреди весьма интимной сцены. Я передал Ваш приказ и дождался его в вестибюле.
— Я так и понял. — Речь императора перемежается молчанием, он чуть ли не с усилием выталкивает слова. — Хуже всего, что ты… и другие, и вся империя может это видеть. Зерг и не пытается вести себя как должно. Долг крови — или наследие крови?…
Снова пауза. Эзар берет с тарелки квадратик шоколада, кидает в рот, медленно прожевывает. То ли успокаивается, то ли собирается с мыслями. Потом склоняется вперед, уперев ладони в колени, и изучает физиономию лейтенанта в упор. Пристальный, ожидающий взгляд, под которым руки-ноги немеют, точно тебя зацепил луч парализатора… И продолжение — неожиданное, как выстрел из засады:
— Ты, скромник, что, до того не знал, что мужики спят и друг с другом? И ощущения ничуть не хуже, чем с бабой? Вопрос риторический, молчи. Принц — как я могу ему запретить? Ну, прикажу быть потише, на то при нем и Форратьер, все же меньше сора из избы. Из дворца, вернее. Ты-то сам с мужчинами спал?
«Оп-па, вот и пошли разговоры под коньячок… Пошли, как по минному полю.»
— В мои служебные обязанности это не входит, — чопорно парирует секретарь.
Страница 9 из 11
