Фандом: Гарри Поттер. Гарри Поттер попал в беду, и Снейп, которого уже восемь лет считают умершим, возвращается в Британию. Что узнают они друг о друге, оказавшись взаперти? Поймет ли Гарри, что заставляет Снейпа рисковать, ради его спасения?
Добавить в моё избранное
61 мин, 21 сек 15666
— Хочешь выторговать право на ошибку? Не выйдет. Умрет тот, кого ты ударишь. Играем!
Итак, в доме нас пятеро, себя и Поттера, вцепившегося в мой рукав, можно не считать, значит, выбирать из троих. Дважды я могу не выбирать, еще дважды ошибиться и убить кого-то из Поттеров. По какому принципу демон будет прятаться? Он станет тем, кого я точно не смогу убить, или тем, кого я хочу убить? Блеф или двойной блеф?
Я медленно иду по темной улице. Фонари не горят, окна закрыты наглухо, ветер доносит с реки запах воды и гниющих отбросов. Я поворачиваю голову на шорох и вижу огромного черного пса. Из его оскаленной пасти капает слюна, глаза полыхают злобой. Он прижимает уши, опускает голову, идет ко мне. Страх заливает меня ледяной волной. Пес не издает ни звука, и от этого еще страшнее. Немеют пальцы, становится трудно дышать, сердце замирает. Он приближается медленно и неотвратимо, припадает на передние лапы, взвивается в воздух. Я закрываю глаза, судорожно сжимаю меч, острие которого упирается в асфальт. «Не поднимать его, не поднимать!» Морок проходит сквозь меня, мгновенной болью, пронзительным воем.
Я открываю глаза — передо мной Блэк. Он хохочет, указывая на меня пальцем, выкрикивает что-то обидное. Я не понимаю, что именно, не могу расслышать из-за шума в ушах, и потому чувствую себя еще более беспомощным. Рефлекторно вскидываю правую руку, но вместо палочки в ней меч, я держу его на уровне груди горизонтально, направляя острие на Блэка. Ну, это даже как-то несерьезно, на издевки Блэка мне давно пора было выработать иммунитет. Усилием воли я опускаю меч острием вниз, а Блэк делает два быстрых шага и отвешивает хлесткую пощечину. Я отшатываюсь, но в его руке перчатка, и она задевает мое лицо. Я закусываю губу до крови, бешенство накрывает удушливым облаком. «Трус, жалкий трус! — выплевывает Блэк. — Ты и с этой железкой не решишься драться!» С издевательским хохотом он отступает в темноту между домами.
— Гадина!
Джеймс Поттер обращается не ко мне, он еле держится на ногах, цепляется за ствол чахлого деревца.
— Дура! Как же ты меня достала!
Я подхожу ближе, в нос мне ударяет запах перегара. Ругательства, которые изрыгает Поттер, становятся все более невнятными. С трудом удается разобрать, что проклинает он жену, которая требует, чтобы он больше времени проводил дома с ней и ребенком, не приводил, на ночь глядя, друзей, не рисковал напрасно, был серьезнее, прилично вел себя в обществе…
— Я — боец! Я — муж-жчина! Я — гриф… гриф-ф-финдорец! — выкрикивает Поттер и, согнувшись пополам, освобождает желудок.
Я вздрагиваю от отвращения и напоминаю себе, что этого никогда не было. Но ведь могло быть? Могло! Поттер был азартен, он любил риск, неужели его удовлетворила бы тихая семейная жизнь? И надолго бы хватило его любви к жене, когда ее уже не надо было завоевывать?
— Уйди, дрянь! — Поттер отталкивает женщину, лица которой я разглядеть не могу.
Она — четвертая. Как же так? Пальцы Поттера крепко сжимают мою руку, значит остаются трое! Быть может, Блэк и пес считаются за одного? Я оглядываюсь — Сириус Блэк стоит на обочине, положив руку псу на загривок. Джеймс Поттер обнимает дерево, отпихивая ногой обвившуюся вокруг него женщину. Четверо! Откуда взялся четвертый? Где я ошибся?
«Сестренка! Она же беременна!» Я зажмуриваюсь — все правильно: Джинни беременна, и ее нерожденный ребенок — четвертый в этом доме. А я упустил время — темная улица дрожит и блекнет, исчезая. Я стою в ярко освещенной прихожей большого, ухоженного дома. Тихо. Из боковой двери бесшумно появляется юная девушка, ее лицо мне смутно знакомо, но вспомнить ее не удается. Она сосредоточенно смотрит мимо меня, губы скорбно поджаты, лицо болезненно бледное, словно она годами не видела солнца. Девушка переводит взгляд на меня и робко пытается улыбнуться, но губы не слушаются, и у нее получается жалкая гримаса. Она поднимает руку, тонкую почти прозрачную и тянется ко мне. Я делаю шаг навстречу, внезапно она бросается вперед, с неженской силой толкает меня, впечатывая в стену. Острые ногти целят прямо в глаза, я машинально отмахиваюсь левой рукой, и хрупкая фигурка отлетает через весь коридор, падает перед дверью.
Пальцы Поттера соскальзывают с моей руки, я успеваю схватить его ладонь.
— Вы слишком резко рукой машете, — оправдывается он.
— Я предупреждал, чтобы вы не отпускали меня. Будьте внимательней!
Девушка лежит неподвижно, и я спешу к ней, но она порывисто вскакивает и отчаянно колотит кулачками в дверь, повторяя на одной ноте: «Альбус! Альбус! Альбус!» Это Ариана, младшая сестра Дамблдора, наконец, я ее вспомнил. Дверь резко распахивается, и на пороге появляется стройный юноша, его одежда в беспорядке, кудри цвета красного золота взлохмачены, глаза полыхают гневом.
— Опять ты! Я занят, занят! Неужели это сложно понять?! Что ты вечно лезешь не вовремя?!
Итак, в доме нас пятеро, себя и Поттера, вцепившегося в мой рукав, можно не считать, значит, выбирать из троих. Дважды я могу не выбирать, еще дважды ошибиться и убить кого-то из Поттеров. По какому принципу демон будет прятаться? Он станет тем, кого я точно не смогу убить, или тем, кого я хочу убить? Блеф или двойной блеф?
Я медленно иду по темной улице. Фонари не горят, окна закрыты наглухо, ветер доносит с реки запах воды и гниющих отбросов. Я поворачиваю голову на шорох и вижу огромного черного пса. Из его оскаленной пасти капает слюна, глаза полыхают злобой. Он прижимает уши, опускает голову, идет ко мне. Страх заливает меня ледяной волной. Пес не издает ни звука, и от этого еще страшнее. Немеют пальцы, становится трудно дышать, сердце замирает. Он приближается медленно и неотвратимо, припадает на передние лапы, взвивается в воздух. Я закрываю глаза, судорожно сжимаю меч, острие которого упирается в асфальт. «Не поднимать его, не поднимать!» Морок проходит сквозь меня, мгновенной болью, пронзительным воем.
Я открываю глаза — передо мной Блэк. Он хохочет, указывая на меня пальцем, выкрикивает что-то обидное. Я не понимаю, что именно, не могу расслышать из-за шума в ушах, и потому чувствую себя еще более беспомощным. Рефлекторно вскидываю правую руку, но вместо палочки в ней меч, я держу его на уровне груди горизонтально, направляя острие на Блэка. Ну, это даже как-то несерьезно, на издевки Блэка мне давно пора было выработать иммунитет. Усилием воли я опускаю меч острием вниз, а Блэк делает два быстрых шага и отвешивает хлесткую пощечину. Я отшатываюсь, но в его руке перчатка, и она задевает мое лицо. Я закусываю губу до крови, бешенство накрывает удушливым облаком. «Трус, жалкий трус! — выплевывает Блэк. — Ты и с этой железкой не решишься драться!» С издевательским хохотом он отступает в темноту между домами.
— Гадина!
Джеймс Поттер обращается не ко мне, он еле держится на ногах, цепляется за ствол чахлого деревца.
— Дура! Как же ты меня достала!
Я подхожу ближе, в нос мне ударяет запах перегара. Ругательства, которые изрыгает Поттер, становятся все более невнятными. С трудом удается разобрать, что проклинает он жену, которая требует, чтобы он больше времени проводил дома с ней и ребенком, не приводил, на ночь глядя, друзей, не рисковал напрасно, был серьезнее, прилично вел себя в обществе…
— Я — боец! Я — муж-жчина! Я — гриф… гриф-ф-финдорец! — выкрикивает Поттер и, согнувшись пополам, освобождает желудок.
Я вздрагиваю от отвращения и напоминаю себе, что этого никогда не было. Но ведь могло быть? Могло! Поттер был азартен, он любил риск, неужели его удовлетворила бы тихая семейная жизнь? И надолго бы хватило его любви к жене, когда ее уже не надо было завоевывать?
— Уйди, дрянь! — Поттер отталкивает женщину, лица которой я разглядеть не могу.
Она — четвертая. Как же так? Пальцы Поттера крепко сжимают мою руку, значит остаются трое! Быть может, Блэк и пес считаются за одного? Я оглядываюсь — Сириус Блэк стоит на обочине, положив руку псу на загривок. Джеймс Поттер обнимает дерево, отпихивая ногой обвившуюся вокруг него женщину. Четверо! Откуда взялся четвертый? Где я ошибся?
«Сестренка! Она же беременна!» Я зажмуриваюсь — все правильно: Джинни беременна, и ее нерожденный ребенок — четвертый в этом доме. А я упустил время — темная улица дрожит и блекнет, исчезая. Я стою в ярко освещенной прихожей большого, ухоженного дома. Тихо. Из боковой двери бесшумно появляется юная девушка, ее лицо мне смутно знакомо, но вспомнить ее не удается. Она сосредоточенно смотрит мимо меня, губы скорбно поджаты, лицо болезненно бледное, словно она годами не видела солнца. Девушка переводит взгляд на меня и робко пытается улыбнуться, но губы не слушаются, и у нее получается жалкая гримаса. Она поднимает руку, тонкую почти прозрачную и тянется ко мне. Я делаю шаг навстречу, внезапно она бросается вперед, с неженской силой толкает меня, впечатывая в стену. Острые ногти целят прямо в глаза, я машинально отмахиваюсь левой рукой, и хрупкая фигурка отлетает через весь коридор, падает перед дверью.
Пальцы Поттера соскальзывают с моей руки, я успеваю схватить его ладонь.
— Вы слишком резко рукой машете, — оправдывается он.
— Я предупреждал, чтобы вы не отпускали меня. Будьте внимательней!
Девушка лежит неподвижно, и я спешу к ней, но она порывисто вскакивает и отчаянно колотит кулачками в дверь, повторяя на одной ноте: «Альбус! Альбус! Альбус!» Это Ариана, младшая сестра Дамблдора, наконец, я ее вспомнил. Дверь резко распахивается, и на пороге появляется стройный юноша, его одежда в беспорядке, кудри цвета красного золота взлохмачены, глаза полыхают гневом.
— Опять ты! Я занят, занят! Неужели это сложно понять?! Что ты вечно лезешь не вовремя?!
Страница 11 из 18
