Лучше снимите портрет

Ветер срывает с головы Дамблдора шляпу, прядь за прядью он лишается волос, бороды и усов, на песок падает нос, потом очки. А у Волдеморта вырастают белоснежные кудри, черные усы и наполовину седая борода, темные глаза блестят из-под густых ресниц. Я ошарашенно смотрю на них, продолжающих стыдить меня и улещать.

Я отступаю на шаг, оборачиваюсь и вижу у самой кромки воды перевернутую лодку. На ней спиной ко мне сидит женщина. Рыжая коса переброшена на грудь, обнаженная шея, стройная фигура скрыта широким плащом, набегающая волна ласкает босую ступню. Лили! Мое сердце замирает и пускается бешеным галопом. Лили! О, нет! Только не она! Только не ее!

Рядом с ней вырастает черная фигура. Я смотрю на свое лицо, и мгновенное облегчение уступает место отчаянию. Слишком просто! Убить себя — слишком просто. Значит, Лили. Я зажмуриваюсь на секунду, перевожу дыхание, собираюсь и подхожу к ней.

Выбившиеся из косы кудряшки кажутся на солнце совсем золотыми. Маленькое ушко похоже на розовую морскую раковину. Лили! Я поднимаю меч. Рыжие волосы, точеная белая шея… Я хочу видеть твое лицо. Обернись, я прошу. Она чуть поворачивает голову, словно услышав мою немую просьбу. Меч приближается. Рыжие волосы, золотые веснушки, карие оленьи глаза… Джинни! Нет, этого не может быть! Девочка Уизли! Девочка, пропавшая в Тайной комнате, девочка, сгинувшая в Запретном Лесу! Нет!

Как же я ошибался! Смерть Лили давно уже не самый страшный мой кошмар, я привык, я смирился. Весь год своего директорства я боялся, что глупые дети попытаются напасть на меня, и, защищаясь, я кого-нибудь убью. Обошлось, не напали. Видимо, репутация моя была настолько зловещей, что даже гриффиндорцы не решались рискнуть. А вот сейчас придется. Я не хочу! Я не могу! Но меч приближается, я веду его. Нет! Сталь касается нежной шейки, на белой коже выступают алые капли… Все. Голова медленно отделяется, падает.

Падает и моя рука с мечом. Глаза у меня закрываются сами собой. Я застываю неподвижно, не дышу, не позволяю себе вслушиваться. Поттер настойчиво теребит меня за рукав.

— Что-то случилось? Сэр… Профессор… Снейп, в чем дело? Я сниму повязку? Да? Все, я снимаю!

Я рывком поднимаю голову и открываю глаза. У стены полулежит женщина, к животу она прижимает спящего ребенка. Голова на месте. Я выдыхаю и подхожу к ним. Джинни открывает мутные глаза, беззвучно шевелит запекшимися губами. Я отталкиваю бестолково суетящегося Поттера, даю ей напиться из фляги.

— Это же наш дом, — изумленно шепчет Поттер. — А демон? Где он?

— Вернулся к себе. Все кончилось. Я сейчас отправлю Патронус в Мунго и в Хогвартс.

— Все кончилось? Совсем все? Так просто!

Оказывается, это было просто.

И благодарность

Вздохнуть по-настоящему я смог только после того, как сам перепроверил все анализы миссис Поттер и ребенка. Разумеется, целители не имели права пускать меня в лабораторию, но они слишком боялись сюрприза и предпочли перестраховаться. Все было в порядке. Миссис Поттер решили оставить до родов в госпитале, опасаясь, что дома, после всего пережитого в нем, она будет испытывать стресс, а мальчика выписали. Все обошлось, но радости я пока не испытывал.

Я, конечно, предполагал, что ничего хорошего в Британии меня не ждет, но к встрече с самым любимым своим кошмаром готов не был. Разумеется, демон понял по моей реакции на Ариану и сына Поттера, что убить ребенка я не смогу, поэтому и принял облик Джинни. Я смог. И весь этот проклятый год опять встал передо мной. Я боялся, что Кэрроу перейдут границы, и кто-то погибнет, что кто-то не вернется из Запретного Леса, что Волдеморт будет убивать заложников, вызывая Поттера. Ничего этого не случилось. Все дожили до финальной битвы, но не все пережили ее. Именно, поэтому я не хочу возвращаться в Британию, не хочу навещать Хогвартс, не хочу видеть Минерву. Но я никогда не расскажу ей об этом, я понимаю, почему она позволила студентам участвовать в битве. Империус, который она наложила на Кэрроу.

Непростительные называются так не из-за того, что караются Азкабаном. Непростительные перекрывают саму возможность прощения, человек, применивший такое заклятие ощущает свою абсолютную правоту, не колеблясь, осуществляет свои желания. Минерва сдерживала себя весь год, не смея предпринять решительных действий, чтобы не помешать осуществиться плану Дамблдора. Она стискивала зубы и впивалась ногтями в ладони, но не повышала голос, не делала резких движений, она терпела, ломая себя. Империус выпустил на волю ее жажду сражения. Минерва ринулась в битву сама и не смогла удержать детей, которые тоже хотели воевать.

— Сэр! Профессор! Профессор Снейп! — голос Поттера вырывает меня из воспоминаний. — Сэр я хочу поговорить с вами! Пожалуйста.

Я повернулся и дождался, пока он добежит. Невысокий, худощавый, коротко стриженный, в футболке и джинсах, мантия аврора, застегнута на две пуговицы.