Лучше снимите портрет

Так бы выглядел Джеймс, доживи он до его лет? Не знаю. Это уже не важно. Их сходство не раздражает, а зеленые глаза Лили не будят в душе звериной тоски. Прошлое отпустило меня. Или я отпустил прошлое?

Поттер стоит, переминаясь с ноги на ногу.

— Говорите.

Он застывает на месте, глядит в небо, потом внимательно рассматривает свои ботинки. Придется помочь начать беседу.

— Вы нашли свои очки?

— Нет. Новые купил.

Точно такие же, как старые. Те, что носил в Хогвартсе. Это неуемное тщеславие или отсутствие вкуса? Беседа замирает. Поттер нервно облизывает губы, собирается с духом и выпаливает:

— Я знаю, почему вы вернулись, почему рисковали, спасая меня, — он снова замолкает, но не отводит взгляда от моего лица.

Любопытно. Неужели, сможет ответить на вопрос, который я задавал портрету Дамблдора?

— Может быть, — произносит он тихо, — вы сами скажите? Поверьте, я никогда не воспользуюсь вашей откровенностью, не буду смеяться, не сочту ваши чувства чем-то неприличным.

— Мои чувства?

— Вы не хотите произносить это, — вздыхает Поттер. — Я понимаю, вам должно быть тяжело осознавать… Вы же столько лет убеждали себя, что больше никогда никого не полюбите.

Я мог бы прервать его речь, но я медлю, даю возможность выговориться. Я не понимаю, что он хочет сказать. Он же не может иметь в виду то, о чем я подумал?

— Дамблдор догадался. Он видел такие вещи, чувствовал. Помните, он сказал, что вы все же привязались к мальчику? Ко мне, то есть. А вы стали отрицать, так отчаянно, даже Патронус вызвали. Вы считали, что любовь к уже мертвой женщине достойней, чем любовь…

Нет, нет, нет. Он не может так думать!

— Чем любовь… ко мне, — заканчивает Поттер шепотом. — Потому что мы одного пола, потому что вы намного старше, и вы — мой учитель. Вы поэтому исчезли! — победно завершает он. — Вы боялись, что вас отвергнут, может быть высмеют, но вы не правы! Любовь — это прекрасное чувство — светлое, живительное, как весенний ливень! И я думаю, вы — замечательный человек, наверное, самый храбрый из всех, кого я знаю. Я мог бы… Но я люблю мою жену, Джеймса, у нас будет еще малыш. Вот. Но я восхищаюсь вами, вашими чувствами…

Ледяная вода обжигает, как кипяток, холод ощущается позже. Я словно прыгнул в прорубь: меня охватывает жар, потом я застываю. Пухлые мальчишеские губы шевелятся, обнажая ровные белые зубы, на щеке появляется и исчезает ямочка, я отмечаю все эти подробности машинально, разглядываю его лицо, чтобы не смотреть в честные зеленые глаза, не слышать слов.

Чего же ты хотел, Северус? Какой благодарности? Порядочный человек поможет в несчастье без личной заинтересованности. Порядочный! А ты-то причем? Ты можешь действовать лишь под угрозой Азкабана, ради искупления грехов или из вожделения.

— Поттер, — даже странно, что я сумел выговорить его имя. Но, что еще сказать, придумать не могу.

— Спасибо, что сказали мне это.

Да, он и раньше не очень стеснялся. Как думал, так и говорил: вор, убийца, отравитель… Кто я теперь — педофил-мазохист, влюбленный в мальчишку, который ненавидит меня с одиннадцати лет? Ах, да! Он уже не мальчишка! Муж и отец. Аврор. Все время приходиться себе напоминать.

— Вы ошибаетесь, Поттер.

Он недоверчиво качает головой.

— Вы знаете, что у Драко Малфоя есть сын?

— Да, а что?

— Если бы вы узнали, что Драко, его жене и ребенку угрожает опасность, чтобы вы сделали?

— Им кто-то угрожал? — мгновенно подбирается Поттер.

— Насколько мне известно, нет. Ситуация гипотетическая.

— Гипо… Ах, да.

— Времени у вас нет, счет идет на минуты. Что бы вы сделали?

— Поспешил бы к ним, постарался спасти.

— Рискуя жизнью?

— Ну, да.

— Вы влюблены в Драко?

— Что?! Как вы смеете!

— Тогда почему? Возможно, вы просто не смогли бы стоять в стороне, зная, что можете предотвратить трагедию.

— Вы это к чему? А-а, я понял. Да, вы правы. Конечно.

Он не верит мне. Подыгрывает, дает возможность сохранить лицо. Смотрит так понимающе. Это безнадежно. Я отворачиваюсь от него и аппарирую. Покинуть бы эту страну немедленно и никогда не возвращаться, но на сегодня у меня назначено две встречи, и приходится задержаться.

В магазине «Всевозможные волшебные вредилки» представлен широчайший ассортимент ярких, блестящих, взрывающихся, сверкающих, звенящих, вопящих и тому подобных товаров. Дети всех возрастов, их родители, молодые люди и девушки беспорядочно перемещаются по залу, переговариваются, смеются, испытывают образцы. Пройдя через эту пеструю, галдящую толпу, я прохожу в другой зал, где представлены средства защиты. Народу здесь немного, в основном взрослые спокойные люди, сосредоточенно изучающие товары.