Фандом: Гарри Поттер. Гарри Поттер попал в беду, и Снейп, которого уже восемь лет считают умершим, возвращается в Британию. Что узнают они друг о друге, оказавшись взаперти? Поймет ли Гарри, что заставляет Снейпа рисковать, ради его спасения?
Добавить в моё избранное
61 мин, 21 сек 15664
Ненависть, самая настоящая, жгучая ненависть, такая привычная, почти родная, выплескивается из него. Краем сознания отмечаю, что мы уже на площадке Астрономической Башни.
— Он погиб из-за вас!
— Туда ему и дорога, — я растягиваю слова, глядя в, слепые от ярости, глаза мальчишки. — Поттеру очень повезло: от Сектумсемпры он умер бы не так быстро и легко.
— Заткнись! Заткнись!
Он кидается вперед отчаянно и предсказуемо, как 16-летний подросток, на глазах которого только что убили наставника. Все его движения легко просчитываются, я спокойно отступаю в сторону, перехватываю правую руку и заламываю за спину. Толкаю его к парапету, подсекаю, Поттер падает на бок. Прижимаю его левую руку собственным телом, наваливаюсь сверху, лишая возможности двигаться. Поттер еще пытается барахтаться, но я надавливаю локтем на его шею, и он застывает сжатой пружиной.
— Джеймс Поттер не сумел задержать Волдеморта, хотя бы на несколько секунд! Несколько секунд! Ваша мать успела бы вызвать помощь, схватить ребенка и выбежать из дома! Она бы осталась жива! Если бы Джеймс Поттер думал о безопасности своей семьи, а не об экстремальных развлечениях!
— Как вы смеете! — хрипит Поттер.
— Смею, — шепчу ему прямо в ухо. — Именно я, смею! Я хотел исправить то, что натворил, я пытался спасти Лили, но ее безмозглый муж свел все мои усилия к нулю. В ту ночь, Поттер, я стал убийцей! Я потерял свою честь, свою волю! У меня больше не было собственной жизни! — я выплескиваю злость и отчаяние, все, что копилось в душе и мучило меня больше двадцати лет, не находя выхода. Все, что я не мог сказать Джеймсу Поттеру, уже мертвому, все, что я не мог сказать его сыну, еще ребенку, я говорю сейчас. — Все мои действия, мысли, чувства были с той ночи посвящены одной цели — защитить вас! А вы с упорством самоубийцы лезли во все ловушки, да еще тащили вместе с собой друзей! Или вы до сих пор не понимаете, что в Отделе Тайн только чудом никто не погиб?
— Сириус! — задушенно хрипит Поттер.
И что Сириус?
— Ах, да, поправка! Чудом погиб самый никчемный из членов Ордена!
Поттер пытается дернуться, но я удерживаю его.
— Могли погибнуть Рон, Гермиона, Невилл, Джинни, Луна, любой из них, или все они. Прямо у вас на глазах. Из-за вас. Потому что вы привели их прямо к Пожирателям Смерти, — я останавливаюсь перевести дыхание. — Единственное, что вы смогли сделать правильно — реализовали свой крохотный шанс выжить! Для чего? Скажите, Поттер, для чего вы вернулись с Того Света? Чтобы привести в свой дом демона и скормить ему жену и сына? Сколько, по-вашему, продержатся беременная женщина и годовалый младенец?
Поттер перестает напрягать мышцы, силясь вырваться, обмякает. Я его отпускаю, и он сползает на пол. Смотрит на меня безумными глазами.
— Я только хотел взглянуть, что в туннеле, я думал, мы как-то оказались в Хогвартсе. Я оглянулся — а их не было! И комнаты не было! Только поляна в Запретном лесу! — он роняет голову на грудь и шепчет:
— Я не должен был их оставлять ни на миг.
— Хватит. Вы не должны были ничего брать с места происшествия. В этом суть. Все остальное — следствие неверного поступка.
А суть моего падения — принятие Метки. Даже если бы Лили осталась жива, клеймо с моей руки никуда бы не делось. Мне все равно пришлось бы расплачиваться за свои грехи. Я корчился от боли и проклинал себя, когда она умерла, но не случись этого, разве смог бы я жить спокойно? Зная, что варил яды и зелья похуже ядов, зная, что мои заклинания используют для пыток и садистских забав? Принять этого я не мог, бежать и скрываться — не хотел, значит, мне все равно пришлось бы идти к Дамблдору и работать на Орден Феникса. И, скорее всего, в том же качестве. Я сам определил свою судьбу, когда принял Метку. Я вычеркнул себя из человеческого общества, и все остальное было следствием: и подслушанное Пророчество, и смерть Лили, и обещание защитить ее сына.
— Даже если бы жена и ребенок остались с вами, вы бы ничем не могли им помочь сейчас, лишь продлили агонию.
Поттер подтягивает колени к груди и, съежившись, баюкает руку. Не мог же я сломать ему запястье?
— Что с вашей рукой?
— Затекла. Отходит сейчас.
— Пейте.
Поттер жадно прикладывается к фляге, его лицо светлеет, и, одновременно, меняется обстановка. Мы сидим в просторной, чисто прибранной кухне. В очаге потрескивают дрова, на полках блестит начищенная посуда, стол застелен белой скатертью, на окнах легкие занавески. Интересно. Поттер смотрит куда-то за мое плечо.
— Вы ведь можете уйти? — спрашивает он.
— Нет.
— Почему? Вы же говорили, что создали реальности и вошли…
— И оказался в вашей реальности. В той, которую демон создает из образов вашего сознания. И подсознания.
— А зачем он это делает?
— Чтобы получить ваши эмоции: страх, ярость, отчаяние…
— Он погиб из-за вас!
— Туда ему и дорога, — я растягиваю слова, глядя в, слепые от ярости, глаза мальчишки. — Поттеру очень повезло: от Сектумсемпры он умер бы не так быстро и легко.
— Заткнись! Заткнись!
Он кидается вперед отчаянно и предсказуемо, как 16-летний подросток, на глазах которого только что убили наставника. Все его движения легко просчитываются, я спокойно отступаю в сторону, перехватываю правую руку и заламываю за спину. Толкаю его к парапету, подсекаю, Поттер падает на бок. Прижимаю его левую руку собственным телом, наваливаюсь сверху, лишая возможности двигаться. Поттер еще пытается барахтаться, но я надавливаю локтем на его шею, и он застывает сжатой пружиной.
— Джеймс Поттер не сумел задержать Волдеморта, хотя бы на несколько секунд! Несколько секунд! Ваша мать успела бы вызвать помощь, схватить ребенка и выбежать из дома! Она бы осталась жива! Если бы Джеймс Поттер думал о безопасности своей семьи, а не об экстремальных развлечениях!
— Как вы смеете! — хрипит Поттер.
— Смею, — шепчу ему прямо в ухо. — Именно я, смею! Я хотел исправить то, что натворил, я пытался спасти Лили, но ее безмозглый муж свел все мои усилия к нулю. В ту ночь, Поттер, я стал убийцей! Я потерял свою честь, свою волю! У меня больше не было собственной жизни! — я выплескиваю злость и отчаяние, все, что копилось в душе и мучило меня больше двадцати лет, не находя выхода. Все, что я не мог сказать Джеймсу Поттеру, уже мертвому, все, что я не мог сказать его сыну, еще ребенку, я говорю сейчас. — Все мои действия, мысли, чувства были с той ночи посвящены одной цели — защитить вас! А вы с упорством самоубийцы лезли во все ловушки, да еще тащили вместе с собой друзей! Или вы до сих пор не понимаете, что в Отделе Тайн только чудом никто не погиб?
— Сириус! — задушенно хрипит Поттер.
И что Сириус?
— Ах, да, поправка! Чудом погиб самый никчемный из членов Ордена!
Поттер пытается дернуться, но я удерживаю его.
— Могли погибнуть Рон, Гермиона, Невилл, Джинни, Луна, любой из них, или все они. Прямо у вас на глазах. Из-за вас. Потому что вы привели их прямо к Пожирателям Смерти, — я останавливаюсь перевести дыхание. — Единственное, что вы смогли сделать правильно — реализовали свой крохотный шанс выжить! Для чего? Скажите, Поттер, для чего вы вернулись с Того Света? Чтобы привести в свой дом демона и скормить ему жену и сына? Сколько, по-вашему, продержатся беременная женщина и годовалый младенец?
Поттер перестает напрягать мышцы, силясь вырваться, обмякает. Я его отпускаю, и он сползает на пол. Смотрит на меня безумными глазами.
— Я только хотел взглянуть, что в туннеле, я думал, мы как-то оказались в Хогвартсе. Я оглянулся — а их не было! И комнаты не было! Только поляна в Запретном лесу! — он роняет голову на грудь и шепчет:
— Я не должен был их оставлять ни на миг.
— Хватит. Вы не должны были ничего брать с места происшествия. В этом суть. Все остальное — следствие неверного поступка.
А суть моего падения — принятие Метки. Даже если бы Лили осталась жива, клеймо с моей руки никуда бы не делось. Мне все равно пришлось бы расплачиваться за свои грехи. Я корчился от боли и проклинал себя, когда она умерла, но не случись этого, разве смог бы я жить спокойно? Зная, что варил яды и зелья похуже ядов, зная, что мои заклинания используют для пыток и садистских забав? Принять этого я не мог, бежать и скрываться — не хотел, значит, мне все равно пришлось бы идти к Дамблдору и работать на Орден Феникса. И, скорее всего, в том же качестве. Я сам определил свою судьбу, когда принял Метку. Я вычеркнул себя из человеческого общества, и все остальное было следствием: и подслушанное Пророчество, и смерть Лили, и обещание защитить ее сына.
— Даже если бы жена и ребенок остались с вами, вы бы ничем не могли им помочь сейчас, лишь продлили агонию.
Поттер подтягивает колени к груди и, съежившись, баюкает руку. Не мог же я сломать ему запястье?
— Что с вашей рукой?
— Затекла. Отходит сейчас.
— Пейте.
Поттер жадно прикладывается к фляге, его лицо светлеет, и, одновременно, меняется обстановка. Мы сидим в просторной, чисто прибранной кухне. В очаге потрескивают дрова, на полках блестит начищенная посуда, стол застелен белой скатертью, на окнах легкие занавески. Интересно. Поттер смотрит куда-то за мое плечо.
— Вы ведь можете уйти? — спрашивает он.
— Нет.
— Почему? Вы же говорили, что создали реальности и вошли…
— И оказался в вашей реальности. В той, которую демон создает из образов вашего сознания. И подсознания.
— А зачем он это делает?
— Чтобы получить ваши эмоции: страх, ярость, отчаяние…
Страница 9 из 18
