Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Дело 1888 года. Как уже знают читатели «Рейхенбахских хроник», в этот период доктор Уотсон женился и покинул квартиру на Бейкер-стрит. Зимой 1888 года к Холмсу неожиданно обращается за помощью секретарь Майкрофта Алан Грей.
Добавить в моё избранное
50 мин, 35 сек 18939
Потом, когда он ушел, в ней не было двух конфет…
Что ж вот от кого полиция узнала, что конфеты принес Грей. Интересно, пани Регина на самом деле считала, что сказать «я не помню» достаточно, чтобы никто не узнал.
— Каких конфет не хватало?
— В бумажке, сэр. И еще с начинкой.
— Вы видели коробку еще раз?
— Много раз, сэр. Но всякий раз закрытую, я не знаю, чего в ней не хватало.
— Разве пани Регина не угощала и вас тоже?
— Пани разрешила Джорджу и мне взять конфету. Она сама не ест шоколада, сэр. Джордж пошел сразу, а я зашла вечером. Коробка стояла на столике в будуаре пани, я открыла и взяла конфетку с начинкой. Такая вкусная, сэр, никогда таких не пробовала раньше.
Щеки горничной стали пунцовыми и я понял, куда делось еще несколько конфет.
— Какие же оставались в тот момент, когда вы видели их в последний раз?
Горничная несколько секунд обдумывала мой вопрос и, честно говоря, ее ответ меня удивил:
— Не знаю, сэр, они тогда лежали горкой. Одна точно была в обертке…
Горкой? В каком смысле — горкой? Так… не спугнуть!
— Опишите мне это, — как можно небрежнее спросил я.
— Когда я вошла в будуар, пани как раз перекладывала оставшиеся конфеты в вазочку, а наверх положила ту, что в бумажке. Я спросила, выкинуть ли коробку, но она велела отнести ее в спальню и положить в верхний ящик комода. Так романтично, сэр…
— А потом?
Надеюсь, мой голос не выдал напряжения.
— Я причесала пани на ночь, сэр, ведь было уже девять вечера, взяла коробку и унесла в спальню. Потом вернулась сюда, но пани уже вышла, и я стала прибирать.
— А вазочка с конфетами стояла… — я огляделся, — вот тут, на столике?
— Нет, сэр. Должно быть, пани унесла ее.
— Больше вы не видели этих конфет?
— Нет, сэр. С утра как раз Джордж нашел хозяина…
Когда Элиз ушла, я просидел в будуаре еще не меньше трех минут, собирая кусочки мозаики. Что ж, полной картины пока не сложилось, но одно я понял — конфеты в обертках жили какой-то своей отдельной жизнью. Придется ехать в «Диоген».
Я кое-как отделался от Лестрейда, соврав, что собираюсь собрать немного информации о Сокольском, но обязательно потом поделюсь полученными сведениями. Умасленный бутербродами инспектор согласился почти без особого сопротивления.
Я же получил полную свободу действий и поехал к брату в клуб. Разумеется, и Майкрофт, и «злосчастный» сердцеед были на месте.
— Ну что, Грей, — сказал я, входя в приемную, — видел я вашу пани.
Бедняга не успел ничего ответить.
— И как она тебе? — вдруг раздался очень заинтересованный голос брата, и я понял, что дверь в кабинет приоткрыта.
— Очень красивая женщина, — ответил я не без внутреннего злорадства. — Очень. Потрясающие глаза. А фигура какая — боже мой!
Грей явно смутился, а Майкрофт, которому явно было одновременно и любопытно, и лень вставать, позвал:
— Заходите сюда, молодые люди.
Я шел впереди Грея и улыбался самой злорадной из всех своих улыбок.
— Здравствуй, дорогой, — сказал я, входя к Майкрофту, и стирая неподобающее выражение с лица.
Ничуть не стесняясь секретаря, я наклонился и поцеловал брата в щеку.
— Твой верный оруженосец попал в историю.
Грей кашлянул за моей спиной.
— Я уже в курсе, — улыбнулся мне брат. — Удалось что-то разузнать? Садитесь же. Садитесь, Грей.
Я вспомнил, как горничная не хотела сесть при мне и повернулся к секретарю. Впрочем, он уже садился — без особого смущения. Я тоже подвинул кресло и сел.
— Должен сказать, что в умелых руках, пани бы расцвела. Она не такая дурочка, какой хочет казаться. И очень влюблена в вас, Грей.
Майкрофт уставился на меня с таким ужасом, что я понял — дразню не только Грея, но и брата. На мгновение мне стало стыдно, но упустить такой случай? Нет уж.
— Мне приятно, что у нас совпали вкусы на женщин, — пришел в себя Грей.
— Частично, — кивнул я. — Что ж, я выслушал, кажется, всех, кто сунул руку в коробку с конфетами. Остались вы. Расскажите мне историю с самого начала во всех подробностях. Итак, вы принесли пани Регине коробку — что было дальше?
Грей взглянул на Майкрофта — тот кивнул, и, клянусь, только после этого секретарь начал говорить по делу:
— Я привез цветы и конфеты. Пани Сокольска приняла меня в будуаре. Мы разговаривали минут… сорок.
— Что еще за «минут сорок»? — вдруг возмутился Майкрофт, и мы с Греем удивленно перевели на него взгляды. Хм. Однако, мой брат даже раскраснелся. — Что за странная приблизительность, Грей?
— Тридцать восемь минут, сэр, — отчеканил Грей.
Брат кивнул, а я вдруг понял: господи, он покраснел не от возмущения, его смутил «будуар».
Что ж вот от кого полиция узнала, что конфеты принес Грей. Интересно, пани Регина на самом деле считала, что сказать «я не помню» достаточно, чтобы никто не узнал.
— Каких конфет не хватало?
— В бумажке, сэр. И еще с начинкой.
— Вы видели коробку еще раз?
— Много раз, сэр. Но всякий раз закрытую, я не знаю, чего в ней не хватало.
— Разве пани Регина не угощала и вас тоже?
— Пани разрешила Джорджу и мне взять конфету. Она сама не ест шоколада, сэр. Джордж пошел сразу, а я зашла вечером. Коробка стояла на столике в будуаре пани, я открыла и взяла конфетку с начинкой. Такая вкусная, сэр, никогда таких не пробовала раньше.
Щеки горничной стали пунцовыми и я понял, куда делось еще несколько конфет.
— Какие же оставались в тот момент, когда вы видели их в последний раз?
Горничная несколько секунд обдумывала мой вопрос и, честно говоря, ее ответ меня удивил:
— Не знаю, сэр, они тогда лежали горкой. Одна точно была в обертке…
Горкой? В каком смысле — горкой? Так… не спугнуть!
— Опишите мне это, — как можно небрежнее спросил я.
— Когда я вошла в будуар, пани как раз перекладывала оставшиеся конфеты в вазочку, а наверх положила ту, что в бумажке. Я спросила, выкинуть ли коробку, но она велела отнести ее в спальню и положить в верхний ящик комода. Так романтично, сэр…
— А потом?
Надеюсь, мой голос не выдал напряжения.
— Я причесала пани на ночь, сэр, ведь было уже девять вечера, взяла коробку и унесла в спальню. Потом вернулась сюда, но пани уже вышла, и я стала прибирать.
— А вазочка с конфетами стояла… — я огляделся, — вот тут, на столике?
— Нет, сэр. Должно быть, пани унесла ее.
— Больше вы не видели этих конфет?
— Нет, сэр. С утра как раз Джордж нашел хозяина…
Когда Элиз ушла, я просидел в будуаре еще не меньше трех минут, собирая кусочки мозаики. Что ж, полной картины пока не сложилось, но одно я понял — конфеты в обертках жили какой-то своей отдельной жизнью. Придется ехать в «Диоген».
Я кое-как отделался от Лестрейда, соврав, что собираюсь собрать немного информации о Сокольском, но обязательно потом поделюсь полученными сведениями. Умасленный бутербродами инспектор согласился почти без особого сопротивления.
Я же получил полную свободу действий и поехал к брату в клуб. Разумеется, и Майкрофт, и «злосчастный» сердцеед были на месте.
— Ну что, Грей, — сказал я, входя в приемную, — видел я вашу пани.
Бедняга не успел ничего ответить.
— И как она тебе? — вдруг раздался очень заинтересованный голос брата, и я понял, что дверь в кабинет приоткрыта.
— Очень красивая женщина, — ответил я не без внутреннего злорадства. — Очень. Потрясающие глаза. А фигура какая — боже мой!
Грей явно смутился, а Майкрофт, которому явно было одновременно и любопытно, и лень вставать, позвал:
— Заходите сюда, молодые люди.
Я шел впереди Грея и улыбался самой злорадной из всех своих улыбок.
— Здравствуй, дорогой, — сказал я, входя к Майкрофту, и стирая неподобающее выражение с лица.
Ничуть не стесняясь секретаря, я наклонился и поцеловал брата в щеку.
— Твой верный оруженосец попал в историю.
Грей кашлянул за моей спиной.
— Я уже в курсе, — улыбнулся мне брат. — Удалось что-то разузнать? Садитесь же. Садитесь, Грей.
Я вспомнил, как горничная не хотела сесть при мне и повернулся к секретарю. Впрочем, он уже садился — без особого смущения. Я тоже подвинул кресло и сел.
— Должен сказать, что в умелых руках, пани бы расцвела. Она не такая дурочка, какой хочет казаться. И очень влюблена в вас, Грей.
Майкрофт уставился на меня с таким ужасом, что я понял — дразню не только Грея, но и брата. На мгновение мне стало стыдно, но упустить такой случай? Нет уж.
— Мне приятно, что у нас совпали вкусы на женщин, — пришел в себя Грей.
— Частично, — кивнул я. — Что ж, я выслушал, кажется, всех, кто сунул руку в коробку с конфетами. Остались вы. Расскажите мне историю с самого начала во всех подробностях. Итак, вы принесли пани Регине коробку — что было дальше?
Грей взглянул на Майкрофта — тот кивнул, и, клянусь, только после этого секретарь начал говорить по делу:
— Я привез цветы и конфеты. Пани Сокольска приняла меня в будуаре. Мы разговаривали минут… сорок.
— Что еще за «минут сорок»? — вдруг возмутился Майкрофт, и мы с Греем удивленно перевели на него взгляды. Хм. Однако, мой брат даже раскраснелся. — Что за странная приблизительность, Грей?
— Тридцать восемь минут, сэр, — отчеканил Грей.
Брат кивнул, а я вдруг понял: господи, он покраснел не от возмущения, его смутил «будуар».
Страница 8 из 14
