Рейхенбахские хроники. Дело мертвого рогоносца. 1888 год

Девицы задразнили, вот она и перестала есть, что ей нравится. Потом и этот еще… Простите, месье, покойный пан любил, чтобы она была худенькая, как девочка. Тьфу. И детей-то не заводили поэтому.

— Пани сказала, что угощала вас конфетами, которые подарил ей мистер Грей, — закинул я удочку.

— Уж не знаю, кто ей там эти конфеты подарил, — от оживления пани Вишневской не осталось и следа. — Может, подруга какая. Угощала, да. Я одну конфету съела. Взяла с краю первую попавшуюся. Чуть не подавилась, ей-богу. Пан так на меня смотрел, будто я у него изо рта эту конфету вынула.

— Вот как? А не припомните, какие конфеты оставались в коробке, когда вы брали свою? С начинкой, с орешками, в бумажках, простые шоколадки?

— Да я и не знаю, какие там какие, мне же никто не дарит таких наборов. Мне попалась обычная, без начинки, они лежали по краям. Потом шел ряд таких… пухленьких, может, они и с начинкой были, не знаю. Ближе к середине конфеты были круглые, а в центре лежали две конфеты в блестящих бумажках.

— Выходит, вы видели коробку почти полной? В тот день, когда ее подарили?

— Я не знаю, когда и кто ее подарил, — упрямо мотнула головой экономка лихорадочно соображала, какой ее ответ играет на руку хозяйке, — но да, конфет в коробке было много.

— Спасибо, пани, вы очень помогли мне и пани Сокольской, — улыбнулся я как можно более располагающе. — Пришлите ко мне лакея покойного хозяина, пожалуйста.

Экономка кивнула, вставая.

— Спасибо, мсье Холмс, — обернулась она вдруг в дверях. — Я за пять лет не научилась хорошо говорить по-английски, а полицейские не сочли возможным говорить со мной на другом языке. И даже насмехались над моим произношением.

С этими словами она вышла из будуара.

Лакей… Типичный, я бы сказал. Аккуратный, опрятный, в меру бесцветный молодой шатен. Среднего роста, в белоснежных перчатках.

— Как ваше имя? — спросил я.

— Джордж Берк, сэр.

Я кивнул и закурил.

— Расскажите мне о вечере, когда ваш хозяин отправился спать и не проснулся.

— Хозяин вернулся около девяти вечера, он ужинал не дома. Я приготовил ему ванну. Все, сэр.

— Вас угостили конфетой из того набора? Когда вы в последний раз видели коробку? Сколько в ней было конфет?

— Мадам угощала меня дважды, сэр!

Мне показалось, или в голосе лакея прозвучало некое самодовольство?

— Когда именно?

— В первый день, сэр, когда коробка была почти полной. И в последний, когда конфет в коробке оставалось уже мало.

— В первый раз это было… — я нахмурился, будто припоминая.

— Сразу после того, как мистер Сокольский взял свою конфету, — услужливо подсказал лакей, — а мадам экономка — свою, хозяйка предложила и мне угоститься.

— Вы очень наблюдательны, друг мой. Что было в коробке и что они взяли, вы запомнили?

— Конечно, сэр. В коробке не хватало двух конфет, одной в обертке и одной с начинкой. Потом мистер Сокольский взял конфету в обертке и одну с начинкой, а экономка взяла шоколадку с краю. Я взял ореховую.

— Теперь меня интересует последний вариант. Какие конфеты оставались в коробке?

— Несколько шоколадок, сэр, несколько конфет с начинкой, три с орехом внутри. Я хотел узнать, что там в обертке, но тех конфет уже не было, и я снова взял ореховую.

— Это было в тот день, когда…

— Да, сэр, в тот самый день, но днем. Хозяин как раз принимал ванну…

— Мадам угостила вас? — слегка удивился я. Что мог делать лакей днем в будуаре дамы без своего хозяина?

— Мадам сказала мне, что я могу взять конфету, если хочу. Сама она была в гостиной, сэр, а коробка стояла в будуаре.

— Ах, вот как. Понятно. Спасибо, Берк, пришлите сюда горничную пани.

Горничная, как я уже успел заметить, была вовсе не во вкусе хозяина, меньше всего она напоминала соблазнительную девочку-подростка — высокая, с глазами навыкате и устрашающе большим бюстом. Очевидно, пан Сокольский не хотел проблем в собственном гнезде.

— Садитесь, Элиз.

Девушка испуганно помотала головой, напуганная предстоящим допросом.

— Да садитесь же, не можем же мы стоя беседовать.

— Мистер Сокольский не разрешал прислуге сидеть в присутствии хозяев и их гостей, — пискнула Элиз.

— А мне хорошее воспитание не разрешает сидеть, когда передо мной стоит женщина. Да садитесь же! — слегка повысил я голос, и горничная опустилась на краешек дивана. Я тоже сел.

— Хозяйка угощала вас конфетами?

— Да, сэр, — отвечая, горничная хотела снова встать, но я рыкнул на нее, и она осталась сидеть, сжавшись в комок, что при ее габаритах выглядело почти комично.

— Вспомните, когда вы видели коробку с конфетами, сколько и каких конфет в ней было?

— Сначала, когда мистер Грей только принес ее.