Один вечер

Я услышала, как ты говоришь, и решила понаблюдать, а потом ты начал себя гладить, и я подумала, что лучше уйти. Но не успела, — быстро проговорила Гермиона.

— Где я себя гладил? — Он склонился и притронулся губами к шее.

— Там, Гарри.

— И что ты почувствовала? — шепнул он ей в ухо.

— Мне стало неловко.

— Я тебя смутил?

— Да, Гарри. Такое бывает, когда застаёшь кого-то за занятием подобного рода, — менторским тоном произнесла Гермиона.

Он заглянул в глаза.

— Извини, что выбрал не совсем подходящее время для подобного рода занятий. Думал, ты спишь и больше не выйдешь.

— А я вышла. Так уж совпало, — сконфуженно улыбнулась она.

— Вполне удачно для меня.

— Отпусти, — мягко попросила она.

— Не могу, — прошептал он и вдруг обхватил её за плечи, а потом стал целовать так неистово, что у Гермионы подкосились ноги.

Это был настоящий, любовный поцелуй. Гарри сжимал Гермиону в объятиях, и не осталось сомнений, чего он на самом деле жаждет. Потом он оторвался и посмотрел в немом ожидании.

— Что?

— Я хочу безотлагательно заняться с тобой любовью, — ответил он.

— Нельзя потакать своим внезапным желаниям, иначе потом придётся пожалеть.

— А если не придётся? — спросил он.

— Ну, кто-нибудь всё равно пострадает.

— Плевать на это!

Гарри вдруг подхватил её на руки и понёс наверх. Ногой открыл дверь спальни и положил Гермиону на кровать. Не дав опомниться, опустился сверху, стал покрывать поцелуями лицо и шею, руки потянулись к её джинсам и стали судорожно возиться с застёжкой.

— Нет, Гарри, пожалуйста, — жалобно взмолилась Гермиона, стараясь выскользнуть из-под него.

Он схватил её за бёдра и припал ртом к животу. Гермиона вздрогнула всем телом, когда его губы стали ласкать живот, попыталась оттолкнуть от себя голову Гарри. Он упрямо стянул с неё джинсы вместе с трусиками, раздвинул ноги. Расстегнул свои брюки и навалился сверху. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что это происходит не по-настоящему: тяжесть его тела, лихорадочное дыхание, член, такой твёрдый и напористый; что Гарри сейчас отступится, и ситуация перестанет быть абсурдной. Но всё случилось настолько стремительно, что Гермиона не успела проанализировать обстоятельства и найти им разумное объяснение.

А потом Гарри вошёл в неё легко и резко — она была совсем мокрой от возбуждения. В полутьме Гермиона различила его болезненно сосредоточенный взгляд.

Это было странно, немыслимо: Гарри был в ней, трахал её, а Гермиона позволяла. Лежала под ним распластанная, словно безвольная кукла. Боже, как так вышло? Гарри запустил руки ей под лифчик и сжал грудь, соски затвердели под его тёплыми ладонями. Внезапно стало хорошо — волна удовольствия разлилась по животу, а Гарри продолжал двигаться, добавляя к этому удовольствию приятные оттенки. Гермиона безотчётно подалась ему навстречу, он простонал, сильно толкнулся несколько раз и замер.

Потом Гарри в изнеможении повалился на кровать. Гермиона растерянно наблюдала себя будто со стороны: вот она лежит полуобнажённая, с задранным лифчиком, соски изумлённо таращатся вверх, а между ног сочится тёплая влага. Как, чёрт возьми, это вышло?!

Гарри тяжело дышал, от него пахло сексом и потом. Она села, поправила лифчик и опустила ноги на пол.

— Куда ты? — спросил Гарри.

— Я ухожу.

— Подожди! — он поспешно натянул брюки и сел рядом.

— Чего ты хочешь: чтобы я опять рассказала о своих ощущениях?

— Нет, я… просто не хочу, чтобы ты уходила. Ты злишься на меня?

Гермиона посмотрела на Гарри — он что, правда чувствует вину?

— Ты сделал это, хотя я сказала «нет».

— Сделал, — кивнул он.

— Почему, Гарри?

— Потому что твоё тело твердило «да».

— Это неправда! — возмутилась Гермиона.

— Правда.

— Даже если это так, ты поступил неправильно.

— Я часто не понимаю что правильно, а что нет. Но я точно знаю одно — ты хотела меня. И ещё, — поспешно добавил он, — ты самая прекрасная девушка из всех.

— В тебе говорят гормоны, — усмехнулась Гермиона.

— Они не просто говорят. Каждый мой гормон при виде тебя готов вопить от восторга.

— Ты понимаешь, о чём говоришь? Что я делаю тебя сексуально озабоченным!

— Как будто это плохо, — пожал плечами Гарри.

— Всё-таки ты болван, Гарри Поттер!

Гермиона вскочила, раздражённо стащила с кровати простынь, заставив Гарри подняться, и завернулась в неё.

— Куда ты дел мои джинсы?!

Он вдруг подошёл, обнял её за талию и прижал к себе.

— Останься.

— Гарри, мы и так натворили дел. Не стоит усугублять.

— А я думаю, стоит. Давай усугубим вместе.