Фандом: Гарри Поттер. Прошло несколько месяцев после победы. Гарри и Рон служат в аврорате. Гермиона доучивается в Хогвартсе. Неожиданно Джинни уезжает в Испанию, оставив Гарри без объяснений. Гермиона навещает друга в доме на площади Гриммо.
Добавить в моё избранное
102 мин, 33 сек 3667
Гермиона возмущённо фыркнула, намереваясь высказать всё, что думает об этом, но Гарри накрыл ей рот поцелуем.
Гермиона отстранилась от Гарри, упёршись ему в грудь руками.
— Ты же понимаешь, что я не позволю тебе сделать это ещё раз?
— Но ты и в первый раз мне не позволяла.
— Вот именно! Ты застал меня врасплох. Я не ожидала, что ты пойдёшь до конца.
— Почему?
— Потому что мы друзья, чёрт побери! И потому что ты друг Рона!
Гарри пристыжено посмотрел на неё.
— Да что с тобой не так?! Почему ты плюёшь на всех?!
Он ошарашено уставился на неё и опустил руки.
Гермиона смерила его строгим взглядом, потом стала искать свои джинсы, которые нашлись на полу. С опаской глянув на Гарри, произнесла:
— Отвернись.
Гарри послушно отвернулся.
Гермиона поспешно оделась, негнущимися пальцами застегнула пуговицу, вынула палочку. За сегодняшний вечер ещё ни разу ею не воспользовалась, а стоило бы. Впредь не будет такой дурой.
— Прости меня, — бесцветным голосом произнёс Гарри. — Я козёл.
Гермиона молча поискала на голове заколку — потерялась; наверное, лежит где-то на кровати.
— Ты простишь меня?
— Акцио, заколка.
Ничего не вышло: руки дрожали то ли от напряжения, то ли ещё от чего. Почему они такие слабые?! Пришлось искать самой. Заколка нашлась за подушкой. Гермиона села, перехватывая волосы.
Гарри вдруг подошёл и опустился перед ней на колени.
Она отшатнулась от неожиданности.
— Прости, — прошептал он.
Отчего она не может спокойно смотреть ему в глаза? Никогда не могла. Вот и теперь, когда в них столько раскаяния, и так красиво отражается свет свечей, сердце начинает колотиться как бешеное. Она отвернулась в досаде на себя.
Гарри вдруг опустил голову ей на колени и обхватил ноги. У Гермионы перехватило дыхание.
— Ты, наверное, меня никогда не простишь. Я повёл себя как скотина. Не знаю, что со мной. Я словно… влюбился и ничего не смог с собой поделать.
Он сказал «влюбился»? Он действительно это сказал?
— Ты такая… мне ни с кем не было так хорошо и спокойно, только с тобой, — глухо произнёс он, обдав ноги тёплым дыханием.
Внезапно горячая капля упала на джинсы. Он что, плачет? Гарри смущённо вытер лицо, словно маленький мальчик.
Гермиона запустила руку в его густую шевелюру. Он замер, а потом выпрямился и с надеждой посмотрел на неё широко распахнутыми влажными глазами. Зачем он так делает? От этого внутри всё переворачивается.
Гарри вдруг потянулся к ней; Гермиона, не отдавая себе отчёт, подалась навстречу.
Боже, нет! Нельзя! Нельзя!
Она отпрянула и выставила палочку. Гарри сделал попытку приблизиться, но Гермиона приставила палочку к его горлу.
— Нет, Гарри, — твёрдо сказала она.
Он покосился на палочку и медленно встал.
— Прости. Больше ничего подобного не повторится, клянусь. Можешь не беспокоиться, — и он быстрыми порывистыми шагами покинул комнату.
Через минуту внизу хлопнула входная дверь — Гарри ушёл.
Гермиона потерянно опустила руки. Что за вечер! Как теперь быть?
Раздался хлопок аппарации, и появился Кричер.
— Чего тебе? — от неожиданности грубо спросила Гермиона.
— Хозяин приказал позаботиться о мисс. Кричер приготовил ванну с успокаивающими травами для приятных снов. После Кричер подаст чай с пирожными.
— Куда Гарри ушёл?
— Кричер не знает. Хозяин часто прогуливается перед сном. Кричер не волнуется за хозяина — он всегда возвращается целым и невредимым.
Гермиона блаженно опустилась в благоухающую тёплую ванну с шапкой густой пены. Весёлые пузырьки играли всеми цветами радуги, по телу разлилась приятная истома. Всё-таки Блэки прекрасно разбирались в телесных усладах. Она прикрыла глаза и стала гладить своё тело.
«Я словно… влюбился. Влюбился!» — вдруг вспомнила она.
А если Гарри, и правда, влюбится в неё? Что тогда? Что будет с Роном?
Она глубоко вздохнула и дотронулась до мягких складок между ног. То, что сегодня произошло, было как стихийное бедствие. С Роном она никогда не чувствовала себя такой… обезоруженной. Она всегда знала, чего хочет, и умела этого добиваться, руководила, подсказывала, направляла. Рон слушал её, с радостью подчинялся, и, Гермиона готова была поклясться, получал от этого огромное удовольствие. Они оба получали огромное, хорошо просчитанное удовольствие.
Но сегодня она поняла, что такое настоящая страсть. Та, из-за которой сходят с ума, из-за которой предают и бросают друзей. Ради которой идут на всё. Она пугала и манила одновременно. Готова ли Гермиона променять её на выверенные, стабильные отношения? И что вообще теперь будет? Она ведь не сумеет сделать вид, что ничего не случилось.
Гермиона отстранилась от Гарри, упёршись ему в грудь руками.
— Ты же понимаешь, что я не позволю тебе сделать это ещё раз?
— Но ты и в первый раз мне не позволяла.
— Вот именно! Ты застал меня врасплох. Я не ожидала, что ты пойдёшь до конца.
— Почему?
— Потому что мы друзья, чёрт побери! И потому что ты друг Рона!
Гарри пристыжено посмотрел на неё.
— Да что с тобой не так?! Почему ты плюёшь на всех?!
Он ошарашено уставился на неё и опустил руки.
Гермиона смерила его строгим взглядом, потом стала искать свои джинсы, которые нашлись на полу. С опаской глянув на Гарри, произнесла:
— Отвернись.
Гарри послушно отвернулся.
Гермиона поспешно оделась, негнущимися пальцами застегнула пуговицу, вынула палочку. За сегодняшний вечер ещё ни разу ею не воспользовалась, а стоило бы. Впредь не будет такой дурой.
— Прости меня, — бесцветным голосом произнёс Гарри. — Я козёл.
Гермиона молча поискала на голове заколку — потерялась; наверное, лежит где-то на кровати.
— Ты простишь меня?
— Акцио, заколка.
Ничего не вышло: руки дрожали то ли от напряжения, то ли ещё от чего. Почему они такие слабые?! Пришлось искать самой. Заколка нашлась за подушкой. Гермиона села, перехватывая волосы.
Гарри вдруг подошёл и опустился перед ней на колени.
Она отшатнулась от неожиданности.
— Прости, — прошептал он.
Отчего она не может спокойно смотреть ему в глаза? Никогда не могла. Вот и теперь, когда в них столько раскаяния, и так красиво отражается свет свечей, сердце начинает колотиться как бешеное. Она отвернулась в досаде на себя.
Гарри вдруг опустил голову ей на колени и обхватил ноги. У Гермионы перехватило дыхание.
— Ты, наверное, меня никогда не простишь. Я повёл себя как скотина. Не знаю, что со мной. Я словно… влюбился и ничего не смог с собой поделать.
Он сказал «влюбился»? Он действительно это сказал?
— Ты такая… мне ни с кем не было так хорошо и спокойно, только с тобой, — глухо произнёс он, обдав ноги тёплым дыханием.
Внезапно горячая капля упала на джинсы. Он что, плачет? Гарри смущённо вытер лицо, словно маленький мальчик.
Гермиона запустила руку в его густую шевелюру. Он замер, а потом выпрямился и с надеждой посмотрел на неё широко распахнутыми влажными глазами. Зачем он так делает? От этого внутри всё переворачивается.
Гарри вдруг потянулся к ней; Гермиона, не отдавая себе отчёт, подалась навстречу.
Боже, нет! Нельзя! Нельзя!
Она отпрянула и выставила палочку. Гарри сделал попытку приблизиться, но Гермиона приставила палочку к его горлу.
— Нет, Гарри, — твёрдо сказала она.
Он покосился на палочку и медленно встал.
— Прости. Больше ничего подобного не повторится, клянусь. Можешь не беспокоиться, — и он быстрыми порывистыми шагами покинул комнату.
Через минуту внизу хлопнула входная дверь — Гарри ушёл.
Гермиона потерянно опустила руки. Что за вечер! Как теперь быть?
Раздался хлопок аппарации, и появился Кричер.
— Чего тебе? — от неожиданности грубо спросила Гермиона.
— Хозяин приказал позаботиться о мисс. Кричер приготовил ванну с успокаивающими травами для приятных снов. После Кричер подаст чай с пирожными.
— Куда Гарри ушёл?
— Кричер не знает. Хозяин часто прогуливается перед сном. Кричер не волнуется за хозяина — он всегда возвращается целым и невредимым.
Гермиона блаженно опустилась в благоухающую тёплую ванну с шапкой густой пены. Весёлые пузырьки играли всеми цветами радуги, по телу разлилась приятная истома. Всё-таки Блэки прекрасно разбирались в телесных усладах. Она прикрыла глаза и стала гладить своё тело.
«Я словно… влюбился. Влюбился!» — вдруг вспомнила она.
А если Гарри, и правда, влюбится в неё? Что тогда? Что будет с Роном?
Она глубоко вздохнула и дотронулась до мягких складок между ног. То, что сегодня произошло, было как стихийное бедствие. С Роном она никогда не чувствовала себя такой… обезоруженной. Она всегда знала, чего хочет, и умела этого добиваться, руководила, подсказывала, направляла. Рон слушал её, с радостью подчинялся, и, Гермиона готова была поклясться, получал от этого огромное удовольствие. Они оба получали огромное, хорошо просчитанное удовольствие.
Но сегодня она поняла, что такое настоящая страсть. Та, из-за которой сходят с ума, из-за которой предают и бросают друзей. Ради которой идут на всё. Она пугала и манила одновременно. Готова ли Гермиона променять её на выверенные, стабильные отношения? И что вообще теперь будет? Она ведь не сумеет сделать вид, что ничего не случилось.
Страница 14 из 31
