Ягоды на ладони

Я бы хотел рассказать когда-нибудь про тот год. Вам, именно вам. Я не люблю про это говорить, но вам рассказал бы, мне кажется, вы поймете. И… Да, я же забыл поблагодарить вас. За меч и лань. Спасибо. 

— Пожалуйста, — отвечает Снейп, чувствуя себя полным идиотом. Он терпеть не может это чувство, но сейчас оно странным образом освобождает. В своей рабочей мантии он кажется сам себе неуместным черным пятном на фоне зеленых листьев и постепенно темнеющего неба, а вот Поттер почему-то словно создан для этого места. Решившись, Снейп снимает мантию и перекидывает ее через руку, оправдываясь тем, что солнце все еще греет и ему жарко. 

— О чем вы хотели поговорить, Поттер?

Тот пожимает плечами: 

— Честно говоря… Нет, я думал, конечно, что вам скажу, но как-то все это звучит по-дурацки. Хотите ежевики? 

— Что? Какая еще ежевика? Поттер, что за…  

— Тут растет. Подождите минутку! 

Поттер, скинув сумку на траву, исчезает в кустах. Вообще-то это хороший шанс аппарировать обратно в Лондон или прямо домой, но Снейп им почему-то не пользуется. Стоит и послушно ждет, когда вернется Поттер.  

— Вот, — Поттер горд, словно только что убил очередного василиска. — Там не очень много. Хотите? 

На широкой ладони — горстка крупных, почти черных ягод. Пальцы исцарапаны и перепачканы темным соком. Снейп не двигается с места, просто смотрит на ягоды — это что-то из детства, что-то давно забытое, запертое в самых дальних уголках памяти. Ягоды на ладони…  

— Когда ненавидишь человека столько лет, — говорит Поттер, глядя прямо на него, — считаешь его… ну, неважно. А потом оказывается, что все не так. А еще другой человек, которого считаешь непогрешимым и практически святым — и тоже все не так. И тогда начинаешь думать, но больше о том, первом — как так вышло, что ты его ненавидел всей душой, и ничего не замечал?  

Снейп молчит. Он мог бы, конечно, сказать, что это было взаимно — ненависть, и все остальное тоже. Но он молчит. В прошлый раз, когда Поттер подошел слишком близко, или ему показалось, что тот может подойти близко, удалось все предотвратить, вернуть на место, восстановить, хотя бы частично, утраченное равновесие, свести все к привычным отношениям учителя и ученика. А теперь…  

— Я понял, что думаю о вас. Все время. Много. Пытаюсь понять, какой вы на самом деле. Разобраться хоть в чем-то. И чем больше я о вас думаю… Хотите ежевики? 

Снейп не знает, хочет ли он ежевики. При чем здесь ежевика вообще? Он не помнит, пробовал ли он ее когда-нибудь, в зельях эти ягоды точно не употребляются, так что, скорее всего, нет. Молчание затягивается — наверное, надо что-то сказать, что-то, что вернет все на свои места и позволит ему продолжать жить, как раньше. Без Поттера. Зачем ему вообще Поттер? Он доучится, получит свое гордое звание аврора и уйдет спасать магический мир от очередного помешанного на какой-нибудь идее маньяка, а Снейп останется рассказывать курсантам о том, как распознать глоток живой смерти или продлить действие оборотного. День за днем, месяц за месяцем, год за годом. 

— И что же вы обо мне думали, Поттер? 

— Всякое. 

Поттер пожимает плечами, и ягоды чуть не падают на землю. Если ничего не делать и не говорить, ему надоест так стоять с протянутой рукой, и все закончится. Что — все, Снейп не знает, не может подобрать слов, и это, с одной стороны, дико раздражает, как и все, что связано с Поттером… С другой стороны… Потому что другая сторона тоже есть, как бы Снейпу ни хотелось, чтоб ее не было. Поттер категорически не собирался быть для него «просто курсантом», так же как когда-то никак не мог стать «просто учеником». Поттер вообще никогда не был — просто. Он просто — был. 

Ягоды ежевики он берет с теплой ладони прямо губами. Ничего вкуснее Северус Снейп не пробовал в жизни.