Фандом: Гарри Поттер. Сириус Блэк любит пиво, курить и одну девушку. Только последнее — под запретом.
Добавить в моё избранное
11 мин, 56 сек 7310
Грустная и немного сердитая, она обнимала себя руками и смотрела на водную гладь впереди, не обращая внимания на уже ставший холодным ветер, безжалостно трепавший её волосы. На самом деле, она менялась там. В школе была обычно примерной, спокойной, рассудительной и вдумчивой, а здесь становилась тихой, совсем тихой. Отличница превращалась в обычную, даже немного недалёкую девушку. И разум, и сердце кричали мне, призывая подойти к ней, но я знал, что нарушу что-то в её существовании, ведь тем, кто её утешит, должен быть Джеймс. Я в пару мгновений стал собакой и постарался незаметно проскользнуть в кустах позади неё.
— Сириус, я же знаю, что ты здесь.
Из моей пасти вырвалось негодующее рычание, но уж теперь оставить подругу я не мог, подошёл всё-таки и приложился холодным и влажным носом к её щеке, также влажной. Лили любила животных, любила, когда я им становился. Странно, домашнего зверька у неё не было. Но ведь свою невозможную доброту она могла распространять не только на людей. Она обняла меня, зарываясь глубоко в мою густую чёрную шерсть. Ручки её были очень холодными, и я хотел, чтобы она погрелась об меня, поэтому осторожно выпутался из объятий и положил голову ей на колени.
— Мы с ним не разговаривали с тех пор, — сообщила она и погладила меня между ушей, от чего я заскулил. — Он так и не подошёл. Может, ты ошибся?
Я вытянул шею и чуть прикусил её палец, и она обиженно взвыла, будто бы я сделал ей больно. Не в её правилах было показывать подобные чувства. Но отметины и вправду остались, и мне пришлось зализать ранки. А потом я взглянул в её изумрудные глаза, дабы убедиться, что Лили не злится на меня. Взгляд её был удивлённым, потому что моя морда оказалась очень близко.
— Уйди, — буркнула она.
Если бы я был тогда в человеческом обличии, я бы рассмеялся, а так мне ничего не оставалось, кроме как на радостях лизнуть её в лицо. Она взвизгнула и притворно поморщилась, поспешно вытерлась рукавами кофты, особенно тщательно потерев губы. А я понял, что именно от них был запах клубники, вкус которой теперь чувствовался на языке. Лили легонько дёрнула меня за шерсть на боку, я бросился на неё и повалил на землю, тыкаясь носом в незащищённую шею. Она хихикала, стараясь мне помешать, а я лишь ворчал, не собираясь сдаваться. Она сделала это первой: остановилась, затихла и осталась лежать, с нежной весенней улыбкой. Смеркалось, нужно было идти в замок, но перед этим я просунул морду ей под кофту на животе. Лили не противилась, только дыхание стало чуть чаще. Я негромко тявкнул.
— Сириус, — позвала она.
Но я уже трусил к замку.
В середине декабря стало ясно, что снега в эту зиму, как и мороза, не будет. Это заметили все, кроме, казалось, двух человек. Мне ведь не надо объяснять, кого? Нам было абсолютно непонятно, как настолько влюблённые парень и девушка могут не разговаривать уже третий месяц из-за до невозможности тупой ссоры. Сохатый редко проводил время с нами, даже в полнолуния я один приглядывал за Римусом (с Питером, правда, но он не считается). Эванс перестала сидеть в библиотеке и даже стала пропускать уроки. Надо же быть такими глупыми, а?
Я думал, кто же первый не выдержит. А сорвались оба одновременно. Их крики, думаю, было слышно не только в гостиной и спальнях Гриффиндора. Никогда не видел, чтобы так злились. Рем вот надеялся, что у них получится так, как в маггловских фильмах — поорут, поцелуются, переспят и будут жить счастливо. Но мечты рушатся, так же как и самообладание Поттера, и выдержка Эванс. Лили больше не могла, в глазах её стояли слёзы. Она швырнула книги на пол и вихрем умчалась прочь. Джеймс же фыркнул и взлетел наверх, громко хлопнув дверью спальни, оттуда ещё долго слышались ругательства.
И я пошёл к дереву. Потому что ей больше негде было быть. Она не плакала, а мелко дрожала от ярости. Я сел напротив, заставив её изумрудные глаза обратиться к моим — синим. Она не могла расслабиться, выкинуть всё из головы, перестать думать об этом и волноваться. Я взял её ладошки в свои, по-прежнему не позволяя ей отвести взгляд и не решаясь заговорить с ней.
— Лил…
И вдруг её отпустило. Она мигом успокоилась, вздохнула, устало прикрыла глаза, переплела свои пальцы с моими, наклонила голову так, чтобы несколько прядей ярко-рыжих волос упали вперёд.
— Лили, — повторил я.
Она посмотрела на меня туманно, будто издалека: мне нужно было привести её в чувства.
— Дай мне покурить, — тихо попросила она.
— Я знаю способ получше, — также тихо возразил я, подался вперёд и поцеловал её.
Я почувствовал себя в водовороте огня — то ли пламени из ада, в котором мне вполне заслуженно стоило за это гореть, то ли её волос, то ли жара слияния нашей плоти. Лили должна была оттолкнуть меня, отчитать, но она отвечала, позволяя мне завладевать её мягкими губами.
— Сириус, я же знаю, что ты здесь.
Из моей пасти вырвалось негодующее рычание, но уж теперь оставить подругу я не мог, подошёл всё-таки и приложился холодным и влажным носом к её щеке, также влажной. Лили любила животных, любила, когда я им становился. Странно, домашнего зверька у неё не было. Но ведь свою невозможную доброту она могла распространять не только на людей. Она обняла меня, зарываясь глубоко в мою густую чёрную шерсть. Ручки её были очень холодными, и я хотел, чтобы она погрелась об меня, поэтому осторожно выпутался из объятий и положил голову ей на колени.
— Мы с ним не разговаривали с тех пор, — сообщила она и погладила меня между ушей, от чего я заскулил. — Он так и не подошёл. Может, ты ошибся?
Я вытянул шею и чуть прикусил её палец, и она обиженно взвыла, будто бы я сделал ей больно. Не в её правилах было показывать подобные чувства. Но отметины и вправду остались, и мне пришлось зализать ранки. А потом я взглянул в её изумрудные глаза, дабы убедиться, что Лили не злится на меня. Взгляд её был удивлённым, потому что моя морда оказалась очень близко.
— Уйди, — буркнула она.
Если бы я был тогда в человеческом обличии, я бы рассмеялся, а так мне ничего не оставалось, кроме как на радостях лизнуть её в лицо. Она взвизгнула и притворно поморщилась, поспешно вытерлась рукавами кофты, особенно тщательно потерев губы. А я понял, что именно от них был запах клубники, вкус которой теперь чувствовался на языке. Лили легонько дёрнула меня за шерсть на боку, я бросился на неё и повалил на землю, тыкаясь носом в незащищённую шею. Она хихикала, стараясь мне помешать, а я лишь ворчал, не собираясь сдаваться. Она сделала это первой: остановилась, затихла и осталась лежать, с нежной весенней улыбкой. Смеркалось, нужно было идти в замок, но перед этим я просунул морду ей под кофту на животе. Лили не противилась, только дыхание стало чуть чаще. Я негромко тявкнул.
— Сириус, — позвала она.
Но я уже трусил к замку.
В середине декабря стало ясно, что снега в эту зиму, как и мороза, не будет. Это заметили все, кроме, казалось, двух человек. Мне ведь не надо объяснять, кого? Нам было абсолютно непонятно, как настолько влюблённые парень и девушка могут не разговаривать уже третий месяц из-за до невозможности тупой ссоры. Сохатый редко проводил время с нами, даже в полнолуния я один приглядывал за Римусом (с Питером, правда, но он не считается). Эванс перестала сидеть в библиотеке и даже стала пропускать уроки. Надо же быть такими глупыми, а?
Я думал, кто же первый не выдержит. А сорвались оба одновременно. Их крики, думаю, было слышно не только в гостиной и спальнях Гриффиндора. Никогда не видел, чтобы так злились. Рем вот надеялся, что у них получится так, как в маггловских фильмах — поорут, поцелуются, переспят и будут жить счастливо. Но мечты рушатся, так же как и самообладание Поттера, и выдержка Эванс. Лили больше не могла, в глазах её стояли слёзы. Она швырнула книги на пол и вихрем умчалась прочь. Джеймс же фыркнул и взлетел наверх, громко хлопнув дверью спальни, оттуда ещё долго слышались ругательства.
И я пошёл к дереву. Потому что ей больше негде было быть. Она не плакала, а мелко дрожала от ярости. Я сел напротив, заставив её изумрудные глаза обратиться к моим — синим. Она не могла расслабиться, выкинуть всё из головы, перестать думать об этом и волноваться. Я взял её ладошки в свои, по-прежнему не позволяя ей отвести взгляд и не решаясь заговорить с ней.
— Лил…
И вдруг её отпустило. Она мигом успокоилась, вздохнула, устало прикрыла глаза, переплела свои пальцы с моими, наклонила голову так, чтобы несколько прядей ярко-рыжих волос упали вперёд.
— Лили, — повторил я.
Она посмотрела на меня туманно, будто издалека: мне нужно было привести её в чувства.
— Дай мне покурить, — тихо попросила она.
— Я знаю способ получше, — также тихо возразил я, подался вперёд и поцеловал её.
Я почувствовал себя в водовороте огня — то ли пламени из ада, в котором мне вполне заслуженно стоило за это гореть, то ли её волос, то ли жара слияния нашей плоти. Лили должна была оттолкнуть меня, отчитать, но она отвечала, позволяя мне завладевать её мягкими губами.
Страница 2 из 4
