Нечётные числа

Ноутбук закрывается, место хозяина кабинета освобождается. Впрочем, сам Майкрофт занимать его не спешит, а лишь с подозрением оглядывает полку, где стояла статуэтка, осколки которой Гертруда уже убрала.

— У меня складывается ощущение, Шерлок, — говорит он ему, уже дошедшему до двери. — Что ты покрываешь моих же детей передо мной.

— О. В самом деле?

— Да. С твоим ростом сложно случайно сбить что-то с этой полки, а вот для них… В самый раз. Зачем ты это делаешь?

— Ты строгий папа, — пожимает плечами Шерлок, не подтверждая и не отрицая дедуктивный вывод старшего.

— И?

— Я хороший следователь. Ты плохой. Закон жанра. Кстати, — добавляет он, не давая возразить. — Антея выглядит веселее сегодня, чем в последние недели три. Мои поздравления. Оставил попытки избавиться от неё?

— Я не пытался от неё избавиться, Шерлок. Мне лишь хотелось подобрать более подходящую должность и… — Майкрофт в задумчивости замолкает, усаживаясь на ближайший стул. — Она жаловалась тебе?

— Я не вмешиваюсь в ваши отношения.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Ответ очевиден.

— Понятно… Что-либо ещё по этому поводу сказать желаешь?

С минуту Шерлок молчит, глядя Майкрофту в глаза. Их немые диалоги никогда не были простыми: в этой звенящей тишине слишком много вопросов, наблюдений и восклицаний. Но и молчат они обычно о важном, помогая друг другу разобраться в окружающем мире, в этически неоднозначных ситуациях, где требуется взгляд со стороны.

«Я не понимаю, Шерлок, что я сделал не так. Помоги мне».

«Уверен, что хочешь знать именно моё мнение?».

«Да».

«Ты умный. Разберись сам».

«Я пробовал. У меня не получилось, и я надеюсь на тебя. Ты мне скажи».

«Даже, несмотря на то, что ты старше?»

«Ты до сих пор не ушёл, значит, ты понимаешь то, чего не учитываю я. Слушаю тебя».

«Хм»….

«Пожалуйста».

— Майкрофт, ты идиот, — наконец, вздыхает Шерлок, отходя от двери и тоже садясь на стул. — Зачем ты вообще это затеял? Только не надо о её способностях. Ответь честно: для чего?

— Моё желание контролировать близких людей иногда приобретает гипертрофированные формы. Я отдаю себе в этом отчёт, как и в том, что это одна из причин наших с тобой… назовём это: противоречий.

— Детской вражды, — говори как есть.

— Хорошо, вражды… Мне бы не хотелось, чтобы моя жена чувствовала себя несвободной вследствие отсутствия возможности отдыхать от меня и ночью, и днём.

— Что ж, ход твоих рассуждений ясен, — Шерлок делает паузу, качая головой. — Но он ошибочен. Такие люди, как Антея, воспринимают желание не выпускать их из виду как одно из доказательств любви. Ты же не часто говоришь ей всю эту сентиментальную чушь.

— Когда она об этом просит.

— Точно. Но при этом и на работе, и дома ты все семь лет старался видеть её. А три недели назад перестал. Какой вывод неизбежно сделала она?

Майкрофт прикрывает глаза, вздыхая.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — Шерлок встаёт, намереваясь теперь уж точно уйти. — Антея — не я, Майкрофт. Она женщина, которой важно быть нужной тебе. Поэтому будь добр, прекрати расстраивать мать моих племянников. Это отвлекает их на занятиях со мной.

На закрывшуюся дверь Майкрофт смотрит совсем недолго, радуясь, что ситуация для него полностью прояснилась, и планируя, чем порадовать жену и детей.

Бенедикту и Маргарет пять лет.

Занятия в Центре для одарённых детей заканчиваются раньше обычного. Группа 4-А радостно выбегает во двор, рассыпаясь по турникам и качелям. Близнецы Холмсы выходят одними из последних, причём Мэг это делает с достоинством принцессы, держась за поданный ей локоть брата. А Бен привычно закинул на плечи сразу две сумки — свою и сестры, — и также никуда не спешит.

Группа мальчишек постарше перешёптывается, глядя на этих двоих, пока самый смелый не выкрикивает:

— Что, Бен? Думаешь, если у тебя отец — большая шишка, на других можно не смотреть? Торопишься к папочке?

— Бен, не надо, — Мэг крепче сжимает его локоть, не давая развернуться. — Подождём у ворот, нас сегодня дядя Шерлок должен забрать.

— Посмотрите-ка! Делает вид, что не слышит! Откуда такие только берутся?

Бенедикт останавливается, глубоко вздыхая.

— Парни, а он молчун. Считает себя выше нас. Как же, дети обычных родителей. Не избранных.

Терпение у Бена заканчивается после этих слов. Он снимает с плеча обе сумки, отдаёт их сестре и идёт к мальчишкам. Губы сами собой расползаются в натянутую улыбку, которую он столько раз видел у отца.

— У вас проблемы?

— Гляньте-ка! Проблемы… — рыжий заводила гогочет с друзьями. — Такая малявка, а речь как на приёме у королевы…

Под хохот ребят Бенедикт только выше задирает подбородок, ожидая, когда они перейдут к делу.