Фандом: Шерлок BBC. Череда эпизодов из жизни детей Майкрофта и Антеи — близняшек Бена и Маргарет, их дяди Шерлока и их крёстного Джона. Сиквел к серии текстов «Быть собой».
Добавить в моё избранное
51 мин, 37 сек 9719
У папы это получалось более выразительно, к тому же у него всегда с собой зонт.
«Надо будет попросить на день рождения, — думает Холмс-младший. — С ним должно быть удобнее».
— Ладно, — отсмеявшись, главный тыкает в Бена пальцем. — Ты единственный, кто не прошёл Испытание. Мы объявим тебе бойкот.
— Испытание? — Бен знал, о чём они говорят: полоса препятствий в дальнем конце двора, за пустым флигелем. — Но это глупо и опасно.
— Опасно… Парни, он ещё и трус! Всем, значит, не опасно, а он испугался. Да у нас многие девчонки его проходили!
— Бен, пожалуйста, — поудобнее перехватив сумки, Мэг наклоняется к его уху. — Там высоко. Ты можешь упасть.
— Да, Бен! — поддерживает её худощавый верзила, передразнивая. — Там высоко. Не вздумай! Прячься и дальше за девчачью юбку…
Вместо ответа Бенедикт разворачивается и идёт к тому дальнему углу.
— Не надо! — сестра пытается его остановить, но он лишь отмахивается.
— Ты не понимаешь, Мэг. Я должен им доказать. Я не трус.
— Ох, Бен, — девочка оглядывается, не пришли ли ещё за ними, но, увы — слишком рано отпустили. Никого из взрослых встречающих ещё нет.
Испытание в Центре было тем, о чём говорили шёпотом, пугая новичков. Ничего особо сложного на деле: дерево, на которое нужно залезть до третьей ветки снизу, затем пройти по ней и по широкой доске, перекинутой к оконному проёму флигеля, спуститься там по лестнице на первый этаж, вылезти через трещину в стене на бетонный выступ высокого фундамента — шириной в ладонь взрослого человека — и пройти по этому карнизу вдоль стены до чёрной отметки, цепляясь за трещинки в кирпичной кладке. Потом можно неспешно возвращаться. И демонстрировать всем пальцы, испачканные в чрезвычайно въедливой замазке, несмываемой несколько дней.
… На дерево Бенедикт смотрит с мрачной решимостью, просчитывая все действия. Потом делает глубокий вдох, снимает и отдаёт сестре куртку, и начинает карабкаться по стволу. Его слабые пальцы поминутно срываются, ему тяжело удерживаться на руках, но он всё равно цепляется, продолжая — под выжидающими взглядами подошедших мальчишек — движение вверх.
Взрослый человек сделал бы то же самое секунд за десять. Ребёнку кажется, что проходит целая вечность.
На дереве достаточно много веток, есть выемки на стволе — на манер ступенек — и даже вбитые в него куски проволоки — жалкое подобие верёвочной лестницы. Но карабканье для пятилетнего мальчишки всё равно граничит с подвигом. Он быстро расцарапывает себе колени и бок; когда обламывается одна из веток — сбивает локоть, напарывается бедром на торчащий сук. За шиворот сыпется какая-то труха, но отступить… Не возникает и мысли.
Уткнувшись носом в куртку брата, Мэг, не мигая, следит за тем, как, достигнув третьей ветки, Бен стирает рукавом пот со лба и проходит до доски. Настоящий риск здесь — семь шагов до оконного проёма, без подстраховки, когда только ты и асфальт далеко внизу…
Обычно её проползают на четвереньках, но Бен бросает взгляд вниз, на взволнованную сестру, что-то шепчущую в куртку, на уже замолчавших мальчишек, и думает, что должен им доказать. Чтобы ни у кого не осталось сомнений. Ни в чём.
Он вспоминает недавний поход в цирк, вытягивает руки в стороны и делает первый шаг.
— Бен, нет! — испуганно вскрикивает Мэг. — Ты разобьёшься!
Рыжий заводила присвистывает:
— Неужели он решится?
И Бен делает следующий шаг… По дереву вверх его вело фамильное упрямство; по доске вперёд, не наклоняясь, — фамильное безрассудство.
… Он проходит до окна, упрямо глядя перед собой, не опуская головы… На окно становится, слыша громкие аплодисменты, и спрыгивает внутрь здания… По ступенькам практически бежит, желая разобраться со всем поскорее… В голове бьётся: «Я сделал! То, что не смог никто из них!» — так что на карниз он становится уже уверенно, но успокаивается и замедляет движение уже после первых двух шагов: поиск выемок в стене требует сосредоточенности, к тому же из многих из них сыпется песок, так что приходится сначала стряхивать его и лишь потом хвататься.
А ещё останавливаться и моргать, когда он попадает в глаза…
Идти понемногу, маленькими шагами, проверяя надёжность каждой опоры… Долго, очень долго, пока под пальцами вдруг оказывается не песок, а что-то мягкое, скользкое…
Бенедикт неверяще подносит испачканные в чёрное пальцы к глазам и радостно вскрикивает:
— Мэг, я это сделал! Прошёл!
— Да, он прошёл. Все видели, парни? Ладно, нам здесь делать нечего — родители должны уже прийти.
Мальчишки разбегаются, оставляя Бена вдвоём с сестрой, которая, задрав голову, не сводит с него глаз.
— Возвращайся, я тебя жду.
И Бенедикт начинает обратный путь. В этот раз оказывается сложнее.
«Надо будет попросить на день рождения, — думает Холмс-младший. — С ним должно быть удобнее».
— Ладно, — отсмеявшись, главный тыкает в Бена пальцем. — Ты единственный, кто не прошёл Испытание. Мы объявим тебе бойкот.
— Испытание? — Бен знал, о чём они говорят: полоса препятствий в дальнем конце двора, за пустым флигелем. — Но это глупо и опасно.
— Опасно… Парни, он ещё и трус! Всем, значит, не опасно, а он испугался. Да у нас многие девчонки его проходили!
— Бен, пожалуйста, — поудобнее перехватив сумки, Мэг наклоняется к его уху. — Там высоко. Ты можешь упасть.
— Да, Бен! — поддерживает её худощавый верзила, передразнивая. — Там высоко. Не вздумай! Прячься и дальше за девчачью юбку…
Вместо ответа Бенедикт разворачивается и идёт к тому дальнему углу.
— Не надо! — сестра пытается его остановить, но он лишь отмахивается.
— Ты не понимаешь, Мэг. Я должен им доказать. Я не трус.
— Ох, Бен, — девочка оглядывается, не пришли ли ещё за ними, но, увы — слишком рано отпустили. Никого из взрослых встречающих ещё нет.
Испытание в Центре было тем, о чём говорили шёпотом, пугая новичков. Ничего особо сложного на деле: дерево, на которое нужно залезть до третьей ветки снизу, затем пройти по ней и по широкой доске, перекинутой к оконному проёму флигеля, спуститься там по лестнице на первый этаж, вылезти через трещину в стене на бетонный выступ высокого фундамента — шириной в ладонь взрослого человека — и пройти по этому карнизу вдоль стены до чёрной отметки, цепляясь за трещинки в кирпичной кладке. Потом можно неспешно возвращаться. И демонстрировать всем пальцы, испачканные в чрезвычайно въедливой замазке, несмываемой несколько дней.
… На дерево Бенедикт смотрит с мрачной решимостью, просчитывая все действия. Потом делает глубокий вдох, снимает и отдаёт сестре куртку, и начинает карабкаться по стволу. Его слабые пальцы поминутно срываются, ему тяжело удерживаться на руках, но он всё равно цепляется, продолжая — под выжидающими взглядами подошедших мальчишек — движение вверх.
Взрослый человек сделал бы то же самое секунд за десять. Ребёнку кажется, что проходит целая вечность.
На дереве достаточно много веток, есть выемки на стволе — на манер ступенек — и даже вбитые в него куски проволоки — жалкое подобие верёвочной лестницы. Но карабканье для пятилетнего мальчишки всё равно граничит с подвигом. Он быстро расцарапывает себе колени и бок; когда обламывается одна из веток — сбивает локоть, напарывается бедром на торчащий сук. За шиворот сыпется какая-то труха, но отступить… Не возникает и мысли.
Уткнувшись носом в куртку брата, Мэг, не мигая, следит за тем, как, достигнув третьей ветки, Бен стирает рукавом пот со лба и проходит до доски. Настоящий риск здесь — семь шагов до оконного проёма, без подстраховки, когда только ты и асфальт далеко внизу…
Обычно её проползают на четвереньках, но Бен бросает взгляд вниз, на взволнованную сестру, что-то шепчущую в куртку, на уже замолчавших мальчишек, и думает, что должен им доказать. Чтобы ни у кого не осталось сомнений. Ни в чём.
Он вспоминает недавний поход в цирк, вытягивает руки в стороны и делает первый шаг.
— Бен, нет! — испуганно вскрикивает Мэг. — Ты разобьёшься!
Рыжий заводила присвистывает:
— Неужели он решится?
И Бен делает следующий шаг… По дереву вверх его вело фамильное упрямство; по доске вперёд, не наклоняясь, — фамильное безрассудство.
… Он проходит до окна, упрямо глядя перед собой, не опуская головы… На окно становится, слыша громкие аплодисменты, и спрыгивает внутрь здания… По ступенькам практически бежит, желая разобраться со всем поскорее… В голове бьётся: «Я сделал! То, что не смог никто из них!» — так что на карниз он становится уже уверенно, но успокаивается и замедляет движение уже после первых двух шагов: поиск выемок в стене требует сосредоточенности, к тому же из многих из них сыпется песок, так что приходится сначала стряхивать его и лишь потом хвататься.
А ещё останавливаться и моргать, когда он попадает в глаза…
Идти понемногу, маленькими шагами, проверяя надёжность каждой опоры… Долго, очень долго, пока под пальцами вдруг оказывается не песок, а что-то мягкое, скользкое…
Бенедикт неверяще подносит испачканные в чёрное пальцы к глазам и радостно вскрикивает:
— Мэг, я это сделал! Прошёл!
— Да, он прошёл. Все видели, парни? Ладно, нам здесь делать нечего — родители должны уже прийти.
Мальчишки разбегаются, оставляя Бена вдвоём с сестрой, которая, задрав голову, не сводит с него глаз.
— Возвращайся, я тебя жду.
И Бенедикт начинает обратный путь. В этот раз оказывается сложнее.
Страница 7 из 16
