Охота на Жеводанского зверя

— Что же он делал? — неуверенно спросила она.

— В тот день он напал на четверых детей, это было пятое апреля. Мы шли по следу, и вдруг собаки залаяли, но когда я, мой отец и брат его окружили, было уже поздно — детей нельзя было спасти. Я выстрелил ему в ногу, зверь взревел, но даже не упал, тогда отец выстрелил ему в плечо, но волк убежал в лес лёгкой рысью. Он даже не хромал, представляешь, не хромал! Мне в какой-то момент показалось, что он усмехнулся над нами, когда обернулся!

— Но его уже нет! И мне кажется, что ты немного преувеличиваешь его размеры, дорогой.

— Ты видела того, которого поймал де Ботерн?

— Его чучело. Он чуть больше обычного волка, шерсть его только местами немного рыжая, а глаза серые и не светятся вовсе.

— Значит, это точно был не он!

— Вот увидишь, убийств точно не будет!

Утро выдалось морозным, водоёмы уже покрылись тонким слоем льда, а улицы сильно припорошило хрустящим белым снегом. Я хотел ехать в деревню, но перед этим решил покормить собак завтраком. Я видел их поздней ночью, когда они спали. Поставив кашу в последнюю клетку, я уже хотел подниматься из подвала, как вдруг увидел на деревянной стене огромный отпечаток когтей, такой же чуть позже заметил на столе и на входной двери.

— Мои сын и дочь пропали! Спасите их! Спасите их кто-нибудь! Найдите моих детей! — кричал пожилой фермер на въезде в деревню, прижимая к себе окровавленного ягнёнка.

— Сэр, что стряслось? — поинтересовался я.

— Мои дети пропали! Я нашел только его, ягнёнка!

— Как это произошло?

— Они отправились искать маленького бедолагу в лес, он часто туда сбегает, и пропали. Я нашёл ягнёнка, он весь в крови. Но не в своей!

Всё было ясно, мой старый «приятель» вернулся в Жеводан после трёх месяцев молчанья, заглянув на днях ко мне в дом.

— Я найду их, но не обещаю, что они будут живы, — произнес я, двигая коня с места, после моих слов фермер свалился на колени и схватился за голову, он был в отчаянии.

Мы действительно нашли детей, но, как я и предполагал, они были мертвы. На их маленьких телах были укусы такого размера, будто волк вырос ещё на семь-десять сантиметров в высоту. Зверь убивал ради удовольствия, так как никогда не ел своих жертв, даже выплёвывал случайно откусанные во время борьбы куски плоти. Через восемь дней он напал на двух женщин из Лашана, которые всё же смогли отбиться. Одна описала его настолько точно, насколько ещё никто описать не мог: «Он ростом с огромного быка, с косматой тёмно-рыжей шерстью. Когда Зверь встаёт на задние лапы, он вдвое выше человека. Мы били его вилами, но раны мгновенно заживали. Волк рычал, оголяя идеально белые зубы, его клыки настолько огромны, что на несколько сантиметров выходят за грани рта. Но самое страшное — это его жёлтые глаза, я смотрела в них так же, как смотрю сейчас в ваши. В них не голод и отчаяние, как у животного, которому нечего есть, в них ярость и бесконечное удовольствие, как у серийного убийцы. Но самое пугающее в них то, что они человеческие».

Чуть позже, ещё дней через пять, я допросил чудом выжившего юношу из деревни Полак. Я бы забыл последнюю фразу той женщины, если бы молодой человек не твердил мне то же самое. Но было и ещё более абсурдное заявление, ведь он, провалившийся в лисью норку, смог наблюдать зверя в течение двадцати минут. Юноша уверял, что это не волк, а волчица. В это я не поверил, потому что привык считать, что зверь всё-таки мужского пола.

Жеводанский зверь нападал на людей по три-четыре раза в месяц вплоть до конца весны, летом аппетит волка усилился, но на особо крупные облавы никто не соглашался, потому что прошла молва, что Зверь стал ещё больше и даже убил всадника на лошади.

Первого ноября лил сильный холодный дождь, капли сталкивались в воздухе, танцуя на фоне серого неба и бесконечной грязи. Но я не смог остаться дома, потому что ехал к моей желанной Мари-Жанне. Я собрался попросить у сэра Вале её руку и сердце, день обещал быть счастливым для меня, но я зря надеялся.

— Антуан, сын мой! — воскликнул отец, стоявший в окружении толпы охотников.

— Доброго всем дня! Вы решили поохотится сегодня вечером?

— Да, на Зверя!

— Мне помнится, что вы последнее время пустили его поимку на самотёк! — лошадь рвалась и не хотела стоять на месте, пришлось спешиться.

— Сегодня ночью он убил сына моего друга Олье. Мы должны отомстить!

— Жан-Пьер был просто ангельским ребёнком! А эта тварь убила его! Убила моего мальчика! — закричал озлоблённый мужчина, с которым мой отец был знаком с детсва.

— Ты едешь с нами на облаву, сын мой! — я не посмел возразить, лишь только отпросился заехать к Мари-Жанне.

Её двухэтажный деревянный дом стоял на краю деревни, я доехал до него очень быстро и постучал в огромную серую дверь.