Драгоценности леди Элизабет

Я в очередной раз одарила его счастливой улыбкой, а он долго предлагал мне переехать к нему в огромный, роскошный дом, но вспоминая его руки на своей талии, я отказывалась, делая перепуганное лицо.

Широкие улицы и запах фруктов будоражили кровь и голову — хотелось гулять до одури и приятного нытья ног, и я даже подумала, что так и поступлю — как только избавлюсь от провожатого.

Мы распрощались с Рихардом совершенно довольные друг другом — я получила от него возможность легально побывать в доме Барона, а он — внимание молодой провинциалки. На большее рассчитывать не решились ни он, ни я, поэтому Рихард легко покинул меня у двери постоялого двора.

И пока я доставала ключ, за мной спиной, словно сотканный из ночной тьмы, появился Артемус — бесшумно, но предсказуемо. Я улыбнулась, когда он легко коснулся моего плеча, и обернулась.

— Здешние вечера приносят слишком много сюрпризов, — он осмотрел меня, словно не сделал этого в зале, где я была вынуждена танцевать.

— Но ты вовсе не выглядишь удивленным. Скорее недовольным.

Но несмотря ни на что, видеть его я была рада. Мы расстались с месяц назад, еще в начале лета, в его квартире. И с тех пор времени навестить друг друга не было то у него, то у меня. Дни сменялись чередой лиц, событий и проливных дождей, и образ Артемуса за ними немного потускнел.

И теперь я смотрела на него, пытаясь найти его заново, и когда Артемус поморщился и прислонился к стене, а потом взглянул на меня слишком виновато, все встало на свои места.

— Я не ожидала тебя здесь встретить, — мягко сказала я и легко пожала его ладонь. — Где угодно, но не на великосветском приеме.

— Тогда ты можешь понять мое удивление, — отозвался он с досадой. — Энни, — Артемус поднес к губам мою руку, все еще затянутую в кружевную перчатку, и легко поцеловал. — У меня совсем немного времени. Я лишь хотел попросить позвать меня, когда ты отправишься обратно.

— Завтра, я еду завтра. Повозчик должен подъехать совсем рано, около пяти утра. Все места выкуплены мной, так что… ты успеешь?

Он серьезно кивнул, сделал шаг ко мне, и тяжелые руки опустились на плечи.

— Артемус, это лишнее…

Обниматься на людях могли себе позволить лишь женатые пары. Но я, только что распрощавшаяся с одним мужчиной, а теперь позволяющая прикасаться дольше положенного другому, выглядела неприлично даже среди местных вольностей…

— Знаю. Подожди меня у третьего перекрестка на тракте, хорошо? А теперь можешь смело дать мне пощечину, но уверяю, нас никто не видит.

Проснулась я от громких криков, тяжелого удара двери о косяк, и не успела ничего сообразить, как чужие, сильные руки выволокли меня из повозки и тут же скрутили так, что сообрази я воспользоваться магией, ничего бы не вышло.

Руки невыносимо больно выворачивали, рот зажимали, и я изо всех сил пыталась вырваться из враждебного захвата, но в итоге только получила сильный удар по голове и тут же прекратила сопротивление.

Меня с силой приложили лицом о ствол дерева, и я вскрикнула от обжигающей боли.

— Будешь открывать рот, когда велят — тебя не тронут, — пригрозил-пообещал мне мой похититель, резко развернул к себе и в нос ударил запах старого перегара. — Поняла?

Я кивнула и снова получила удар, на этот раз слабее. Но все равно согнулась в его руках, жадно глотая воздух.

— Где драгоценности?

Его говор был правильным, без обычных речевых ошибок неграмотных крестьян или бездомных.

— Откуда я знаю? — прохрипела я. — Там, где до этого лежали, видимо.

Мне не поверились и схватили за волосы.

— Будешь ломаться — долго не проживешь. Я три раза спрашиваю тебя, где драгоценности. И если после последнего не узнаю, то мы с тобой прощаемся. Договорились?

Слишком правильная и слишком вежливая речь. Я никогда не слышала, чтобы обыкновенные разбойники так разговаривали.

— Где драгоценности?

Я вдруг осознала, что мои руки свободны, а значит, свободна и я.

Взвыл ветер, и вместе со щелчком в руках появилась сила, а он разжал руки, разинув рот в беззвучном крике. Заросшее лицо покраснело, тело, словно изломанное, опустилось на землю, руки судорожно обхватили живот, и разбойник повалился на землю, страшно дергаясь, но по-прежнему не издавая ни звука.

Заклинание в моей руке — достаточное для того, чтобы отбросить от себя человека, осталось неиспользованным. А напротив меня стоял Артемус.

Только взглянув на него, я отшатнулась и спиной наткнулась на дерево. Ненависть, злоба и холодная, но слепая в своей безнаказанности ярость исказили его лицо так, что сквозь человеческие черты стало проглядывать что-то другое.

Никогда раньше я не видела у Артемуса такого выражения лица, и никогда раньше он не пытал людей на моих глазах.