Драгоценности леди Элизабет

Как дышит мир — я все это слышала, борясь с восхищением в себе, борясь лениво за свой разум и бодрствование.

Звонкий дурман умело дарил взамен смерти красоту живущего леса.

Поляна ликовала огнем, а рядом, дожидаясь меня, стоял Артемус. Я была вознаграждена за послушание коротким поцелуем и тяжестью рук на плечах. Я потянулась ближе, но красноречивый взгляд на огромную и все-таки недостаточную кучу дров погнал в лес.

Пара глотков очищенного воздуха рассеяли красноватый туман перед глазами, дали больше свободы.

Гора веток, смявших гибкие травы, росла, но Артемус все гнал и гнал меня под сень отравленного леса, пока, наконец, негромко не остановил.

— До утра должно хватить. А там выберемся на тракт, и будет не так опасно.

Огонь радостно обнял дерево, пожирая его горячими языками, и дал сноп искр, когда принялся за высохшую, желтую хвою.

— Поспи, Энни, — голос Артемуса стал мягок. — Если завтра нас не подберут, придется идти целый день.

— Дурман меня проглотит, стоит только лечь, — отозвалась я, понимая, что речь стала похожа на неторопливо-тягучие мысли. — Не хочу. Спи ты, я посторожу огонь.

Я снова получила в награду поцелуй — не знаю, за что, но мягкий и знакомый. Потянулась рукой к шее, не желая отпускать от себя, и снова получила то, что хотела — теплые руки на спине, горячее дыхание, знакомый запах пыли и бумаги, которым, казалось, пропахли все до единого Хранители.

Он отступил спустя пару секунд, огляделся и небрежно взмахнул рукой. Вокруг нехитрого лагеря тут же вспыхнул перламутром щит. Я завистливо вздохнула — мне такое никогда не станет по силам.

— Я совсем забросил тебя, да? Все в последнее время куда-то спешит. Прости.

Он сел на корягу, широко расставив ноги, и посмотрел на меня.

— На кого ты злишься, Артемус? — вспомнила я незаданный вопрос.

— Не на тебя, — мягко сказал он.

— Но это не ответ, — я опустилась совсем рядом с ним, на землю, чувствуя под коленями узелки тонких корней.

— И больше не злюсь, проклятый дурман действует не хуже, чем на тебя. На себя, Энни, я злился на себя. Я хотел тебя уберечь и допустил оплошность.

Костер затрещал особенно громко и Артемус опустил ладонь на бухающий молотом затылок.

— Болит, да? Прости, нужно было залечить тебя сразу, а не гнать через лес.

Я громко дышала ему в живот, пока голову окутывало неестественное тепло, ломающее, казалось, череп. Лечение Артемуса всегда было сквозь боль, сквозь гаснущее сознание, но после наступало облегчение и утешение.

Вспышка перед глазами, стиснутые зубы и теплые руки, что должны приносить утешение.

— Иначе оно мучило бы несколько дней, — сказал он, когда ночь перестала мигать иллюзорными огнями. — Все, Энни, все, посмотри на меня.

Тени прочно залегли на его лице, скрывая широкие глаза и кипучую в них жизнь.

— Зачем ты ездила в Бон, глупая?

Сегодня я готова была быть сколько угодно глупой, если он останется рядом хотя бы до утра.

Я дышала, чуть приоткрыв рот, изгоняла из себя клочки боли, и судорожно сжимала его ладонь.

— Я слышал, что тебя спрашивал тот идиот. Как ты связана с пропавшими драгоценностями?

— Никак, — голова встала на место. — Меня только попросили осторожно проверить слухи. Значит, их снова украли из дома Уэрвика? Кто?

— Я. Они уже давно лежат в моем столе, сегодня с утра, пожалуй.

— Значит, барон послал разбойников за всеми, кто выехал вчера из Бона, да? Ты знал и поэтому напросился ехать со мной.

— Не барон. Вернее, не барон Уэрвик, он даже не знал, что драгоценности лежали в его доме. В остальном ты права. Я подсел к тебе, боясь, что их пропажа обнаружится и отдача заденет всех, кто попадется на глаза заговорщикам.

— И пропустил нападение… — голове на его коленях было нестерпимо неудобно, но хорошо.

— Именно. Пропустил. Твою фляжку с водой наполнял повозчик, да?

— Ну конечно, нет… я никому не доверяю своей воды. Но вещи, в том числе и фляжку в повозку укладывал он. Трикстер!

Артемус удержал меня, когда я попыталась вскочить и обнял, за что я почувствовала благодарность.

— Ты ведь сделал всего глоток, я видела. Они хотели меня убить.

— Не обязательно, милая. Твой повозчик не показался мне умным человеком, возможно, он просто не просчитал дозы снотворного. Им невыгодно убивать кого-то, пока драгоценности не сыграли свою роль.

— Почему? Разбойник прямо спросил меня о драгоценностях, а не просто обшарил сумку. Ведь я…

Но Артемус меня прервал, спускаясь с коряги. Теперь наши лица были на уровне, и я могла поцеловать его, забыв о разговоре почти на несколько секунд.

— Это Эд-убийца, подручный местной преступной гильдии. Информация о драгоценностях уже давно им поставляется почти напрямую.