Взгляд в пустые книги

Глава 1

В погоне за призраками Гарретт сам не заметил, как оказался на берегу одинокого острова. На нем, поговаривали, в последний год стало происходить что-то странное. Приют Мойры — больница для душевнобольных — стоял давно заброшенной громадой камня.

Он остановился у запертых ворот и понял, что в окружающем тумане совсем не виден никакому глазу. Но тут и глаз ничьих не было — тишина с фоном птичьих криков, шумом моря и свистом ветра. Гарретту не нравилось его занятие. Давно не нравилось, вместо обычных вылазок он которую неделю бродил по следам прошлогодней катастрофы, то и дело оказывался в странном полусне-полуяви, где голос погибшей подруги нашептывал странные слова и фразы. Слова его не удивляли — глупышке Эрин до самой смерти казалось, что, строя из себя загадочную и независимую, она сможет добиться к себе другого отношения. Покажется окружающим романтичной и привлекательной. А на самом же деле внутри девчонки клубились змеи страхов, неуверенности, жестокости и взбалмошности.

Бассо удивлялся, как она еще продержалась так долго. И Гарретт удивлялся. Ее последняя выходка привела их обоих к печальному концу. Ее, к сожалению, к совсем печальному, а Гарретт провалялся в забытьи год.

А вот ее появления во вспышках ослепительно белого света пугали. Эрин преследовала его при жизни, пытаясь доказать свою независимость, и после смерти продолжила тоже. Только теперь она обвиняла. Шептала о боли, о своих обидах. Она показала ему свою первую кровь на руках, когда Гарретт заглянул в глазок закрытой комнаты в борделе. Там черно-белая Эрин тянулась к ножу, а рядом с ней кто-то стоял. Кто-то с голосом Тадеуша Харлана. Нож был окровавлен.

Она же нашептала ему о Мойре.

Гарретт не мог не идти, потому что всегда шел за ней. Не из любви, не из симпатии, а потому что она в нем нуждалась. Потому что, возможно, все ее дикости и жестокости были для него.

Когда человек даже из-за грани кричит о своем безразличии к нему, когда так болят обиды, не идти нельзя.

Гарретт у себя на глазах и по собственной воле превратился в глупого героя. Из тех, что лезут в пекло, потому что на цепи сидит прекрасная принцесса, а где-то вдали маячит дракон. Дракон оказался бесформенным, облаченным то ли в болезнь, то ли во власть. Да и принцесса, честно говоря, с изъяном. Гарретт сомневался, что выберется из этой ловушки, но все шел и шел в нее.

Клочок тумана взорвался крикливой вороной, Гарретт вытащил коготь и забрался на колонну, поддерживающую ворота.

Он не знал, что найдет в лечебнице, но она ему уже не нравилась. Тьма здесь облюбовала уголок, почти весь остров был ей занят, и как сердце — пустой старый особняк. Будет смешно, если здесь живут призраки.

Одно его радовало — во всем безумии блестящие безделушки, что он крал, держали его на плаву, не позволяли забыть, кто он есть. К чему вернуться, если он справится с ролью глупого героя.

Пока он обходил здание, что-то оглушительно заскрипело, и Гарретт все-таки усмехнулся, не удержавшись. Призраки. Призраки здесь водились, но им его не напугать, он и сам в какой-то мере призрак. Тень. Тень человека, как Город нынче лишь тень самого себя.

Неслышными шагами он вернулся к главному входу, стараясь держаться подальше от лунного света. Видят ли призраки так же, как люди, никто не знал, но лишать себя преимущества он не хотел.

Дверь за ним закрылась слишком быстро, чтобы можно было успеть выскочить назад. А в замочной скважине, куда он заглянул, моргал нарисованный глаз. Глаз в замочной скважине моргал на стене, являя собой потрясающую насмешку над ним. Гарретт тоже моргнул.

И увидел Эрин. Она гнала его прочь, а после исчезла, открыв путь внутрь больницы.

— Похоже, меня там ждут.

Пока он пробирался внутрь, Мойра пыталась его напугать. Проклятые манекены, катающиеся инвалидные коляски, падающие шкафы, резкие звуки, тень ночного смотрителя, тишина и темный туман в коридорах. Но все было смешно, все ее потуги. Даже голая тварь, испугавшаяся света, оказалась смешна.

Даже призрак женщины в пышном платье — кто она? Сама вдова Мойра? Гарретт думал, что она мертва сотни лет уже. А может, это была… неважно. Важны были те записи, которые он нашел. Пациентка №18 — Эрин — не погибла в центре странного ритуала. Ее поместили сюда, и Мойра заболела. Мойра агонизировала прямо на глазах у Гарретта. Отторгала от себя все нормальное, превращала в уродливые карикатуры.

В замочных скважинах ему виделись пациенты, но за дверями никого не было. Палаты оказались разгромлены, кровати стояли одна на другой. На спинке.

В кабинете какого-то доктора горел костер.

Всюду осколки стекол, пятна крови, записи — как симптомы болезни. Всюду Эрин. Это она оказалась началом болезни, вокруг нее другие пациенты сходили с ума. Доктора лысели, хромали, умирали.

Мойра была при смерти.